-Мам, смотри, вон бабушки, - толкает меня локтём Рома, указывая на наших родительниц. Моя мама с Надеждой Викторовной стояли в первом ряду, почти сразу же за спинами школьников и усиленно махали Вике и Кристине. Сразу видно кто сегодня первый вышел из дому, чтобы занять места поудачней. Мы с Ромкой находились почти в самом конце неистовой толпы родителей, бабушек, дедушек и прочих родственников. Благо, что мы с ним оба длинные.
Я усиленно крутила головой по сторонам в поисках Саши. Была уверена, что он приедет. Обычно он всегда старался посещать более или менее важные события детей. Даже когда муж был максимально занят на работе. Сегодня было первое Первое сентября его горячо обожаемых девочек, не мог же он не приехать?
-Его не будет, - просто сообщает Рома.
-Что? Кого?
-Папы сегодня не будет. Он не смог пока из Москвы сбежать.
От разочарования хочется крякнуть. Ну как так? Неужели он пропустит первую линейку девчонок? Ладно, я просила дать мне время, но это же не означает, что он должен в конец из нашей жизни выпасть? К разочарованию примешивается досада, которая постепенно перерастает в раздражение, а там как всегда и до злости недалеко.
-Что значит не смог сбежать?! – рычу я на ни в чём неповинного сына.
-Мам, ну ты давай спокойней. Я понимаю, что гонцов раньше первыми казнили. Но то раньше. И я тут совсем не причём.
Ребёнок, конечно, сейчас издевается надо мной, но он прав, надо себя в руках держать.
-Ты лучше снимай всё происходящее, у тебя сёстры в первый класс идут.
- Они же далеко, это надо будет всю линейку телефон на вытянутой руке держать!
-Подержишь.
Ромка бросает на меня недовольный взгляд, но смартфон достаёт.
Линейка проходит в штатном режиме. Галина Петровна выдаёт традиционную директорскую речь-напутствие, старшеклассницы дарят всем танец, в меру приличный, в меру развратный, второклашки рассказывают стихотворения. А потом кто-то из будущих выпускников проносит маленькую первоклассницу на своём плече и та, восторженно звонит в колокольчик.
А я стою и смотрю на это с кислой миной. Раздражает всё – этот школьный двор, напускной пафос, дылды старшеклассники, толпы родителей вокруг, готовые устроить разборки друг с другом за право снять самый удачный кадр.
Потом сама себя же одёргиваю. Нельзя поддаваться своему дрянному настроению. И вообще, пора начинать любить все эти школьные традиции, я же теперь часть всего этого.
Вечером в честь праздника сходили в кафе и от души наелись мороженого. Потом мальчишки свалили гулять, отмечая «Последний вечер свободы», а мы с Викой и Кристиной занялись девчачьими делами – это когда они пытаются смастерить мне какую-нибудь причёску, а-ля пальма, и сделать дикий макияж падшей женщины. У них пока свои представления красоты: чем ярче, тем красивей. Попутно на два голоса рассказывают мне про то, как прошла линейка, какая замечательная Анастасия Владимировна (их учитель), какие забавные у них одноклассники. Даже вопросов задавать не надо, всё и так выкладывают. Аккуратно попыталась выведать, сильно ли они расстроились из-за того, что папы не было.
-А мы ему видео отправим! – обещает Кристинка.
-Он просил, чтобы мы ему показали, какими красивыми были! – добавляет Вика.
- Вы знали, что его не будет?
-Знали, - отвечают хором.
- И не расстроились?
-Нет, папа обещал, что он приедет к дню рождения, и мы пойдём в аквапарк!
Я лишь недовольно поджимаю губы. И вот после этого он будет утверждать, что мы отдалились от него. Сам пропадает неизвестно где, а потом просто напросто всех подкупает!
-А ты сильно на папу обижена?
Непонимающе смотрю на Вику, но продолжает мысль Кристина. Они часто так делают, подхватывают друг друга, и если не на полуслове, то на полумысли точно.
-Папа сказал, что сильно обидел тебя.
-Что ещё папа сказал? – на всякий случай уточняю я.
Девочки переглянулись и затороторили, сменяя одна другую.
-Что он тебя обидел…
-И тебе было очень больно…
-Папа очень сожалеет об этом.
-Он поступил плохо.
-Но никак не может это исправить…
-Пока ты сама не решишь, что делать.
От последней фразы у меня аж зубы сводит. Значит, пока я не решу, что делать?! Вот как у него получается всё выворачивать так, словно я вдоль и рядом виновата. Он исправить не может, а я решай. Не знаю, какие там мотивы Сашей двигали, и что он девочкам сказал, но как ни крути, если я приму решение не в его пользу, то будет выходить, что это Я решила семью разрушить! Вот Чернов!
-Мамочка, а мы можем папу простить? – в такт моим мыслям и с надеждой в голосе спрашивает Кристина.
- Он исправится! Честно-честно! – клятвенно обещает Вика.
- Это он просил вас это сказать?
Если сам, то я его в следующий раз тупо сковородой по голове огрею, что б не смел детей вмешивать в наши разборки.
-Да.
-Нет.
-Так да или нет?
Дочери опять переглядываются, видимо решая как лучше мне сказать. Потом Кристина залазит мне на колени, а Вика прижимается со стороны спины. Обычно они так делают, когда догадываются, что я сейчас ругаться буду. Этакий способ меня успокоить, что б сильно не досталось. Вот же маленькие интригантки!
-Не то чтобы просил…
-Мы сами спрашивали.
-Но он на море очень грустный ходил.
-Нам его жаль.
-И тебе без папочки скучно.
Да уж, скучнее просто не бывает.
- Он сказал, что виноват. И что не знает, как сделать так, чтобы ты простила.
- А мы ему сказали, что надо прощения попросить.
-Ты же нас сама учила, что если виноват, то надо извиниться, и другой человек тебя простит.
-Папа плохо извинился?
Делаю глубокий вдох, а потом будто ныряю с головой и честно говорю девочкам:
-Просто не всё можно простить.
- Он так сильно виноват? Можно же новое платье выпросить, - предлагает Вика.
- Или два, - повышает ставки Кристина.
-Или три!
-Девочки, тут и новой шубой не отделаться, - вздыхаю я. Вот что за манера всё в вещах измерять.
Обе мрачнеют, но на всякий случай всё-таки интересуются:
-А две шубы?
-Даже все шубы мира.
Молчат. Опять переглядываются. Именно сейчас идёт работа коллективного разума. Даже интересно, до чего они там сейчас додумаются.
- А можно папа нам хотя бы новые платья купит?
-Про шубы не забудьте, - бормочу я, поражаясь изворотливости детского сознания.
Девочки уже спят, когда приходят парни. Ругаюсь со Стасом за то, что они где-то Кирилла таскают. После чего сын бурчит, я сама просила с мелким больше времени проводить. Остальным тоже достаётся от меня по шапке, поэтому по комнатам все расходятся без настроения.
Хватаю Бакса и иду с ним гулять. Время только одиннадцать, но на улице уже темно и прохладно. Осень.
Как хорошо жить в городе с собакой, всегда есть замечательный повод сбежать из дома. Осталось только убедить Бакса, что он должен быть доволен от того, что его по ночам таскают по улице.
Мы бредём вдоль проспекта, освещённого фонарями. Здесь все ещё достаточно оживлённо, видимо люди пытаются поймать остатки уходящего лета.
Настроение ни к чёрту. Сегодняшний день взбудоражил во мне слишком много. Ещё вчера печалилась, глядя на букет от Саши, а сейчас хочется метать и рвать. Удивительные метаморфозы, если учитывать, что это всё в отсутствие Чернова. Ключевое слово «в отсутствие».
На звонок я решаюсь долго. Мы с Баксом ещё какое-то время бродим по улице, а я нервно сжимаю телефон в руке. Пытаюсь хоть как-то успокоиться, но возмущение вперемешку с негодованием берут вверх.