Ладно, мы не об этом сейчас.
Уроки.
Первым в расписание шёл 6 «Б». Урок прошёл достаточно хорошо, у детей оказался неплохой запас знаний, да и информацию они воспринимали неплохо. Наверное, сработал эффект новизны.
Второй урок пришёлся на 5 «В», где дети нехрена не знали, но зато были разговорчивые и в целом очень даже душевные.
После 6 «В» и 6 «А», я задумалась о том, насколько это правильно, что детей бить нельзя? Не скажу, что они все были глупые, но ор на уроках стоял такой, что мне честно хотелось кого-нибудь учебником прибить. После 7 «А» я окончательно убедилась в своём желании уволиться.
Последним на сегодня в расписании шёл 8 «В». Мне ещё на перемене от одного взгляда на них захотелось спрятаться в домик. Во-первых, у детей на лбу было написано, что им вообще ничего не надо. Не то что мой английский, но и вся остальная школа могла смело гореть в аду. Во-вторых, в глазах у народа читался такой яростный вызов, что сразу же хотелось съёжиться.
Вспомнились слова Анюты, что тут главное не бояться, дети это чувствуют.
«Они как Рома, они как Рома», - как заведённая повторяю я про себя. Главное помнить об этом. Рому же я как-то в узде держу?
Звенит звонок. Я в шестой раз за сегодня выхожу к доске и начинаю свою заученную речь:
-Добрый день, меня зовут Быстрицкая Александра Сергеевна, с этого года я буду вести у вас английский язык. Мне приятно вас сегодня всех видеть.
Двенадцать пар глаз со скептицизмом рассматривают меня, ну хоть слушают, и на том спасибо. Мы проводим вялую перекличку. Осторожно начинаю прощупывать наличный уровень знаний, который в большей степени сводится к «Май нейм ис…» и «Москоу ис зе кэпитал оф…».
А потом приходит оно. Нечто патлатое, в мешковатых штанах, толстовке и с огромными наушниками. Заходит, без здрасти и прочих вежливых прелюдий, и уверенным шагом направляется к одной из парт.
-День добрый. Вы нам ничего сказать не хотите? – с некой долей сарказма интересуюсь я.
Оно. Ну ладно, ладно, он. Парень с вызовом рассматривает меня, а потом беглым речитативом выдаёт мне:
- Do you remember when we were both sixteen? You had that shallow heart and I had those big dreams…*
*Помнишь, как нам обоим было по шестнадцать? У тебя было пустое сердце, а у меня – большие мечты…
- And I'd do anything that you would ask from me**, - всплывает в голове знакомая строчка. Кто из пацанов слушал эту дрянь, точно не помню. Наверное, всё же Рома, но главное, что запомнить, я запомнила.
**И я делал все, о чем ты меня просила.
Парень удивлённо смотрит на меня, а вот весь остальной класс заметно оживляется. Паренёк уже готовится продолжить нашу музыкальную дуэль, но я обрываю.
-Это, конечно, замечательно, что вы готовы выполнить любую мою просьбу, но давайте всё же воздержимся, и не будем выносить никому мозг, особенно вам.
-Чё?
-Ну там Лил Пип дальше читает часть про то, что готов вынести себе мозг ради девушки, или я ошибаюсь?
-Вы знаете кто такой Лил Пип?
-Я много чего знаю.
Хочется пошутить, что так то я ещё на японском материться умею, но что-то мне подсказывает, что это плохая идея.
Итак, детским вниманием я завладела, любопытством тоже. А вот что дальше делать, хрен его знает. В целом урок мне понравился. Дети, конечно, английский на уровень восьмого класса не знают, впрочем, на уровень пятого тоже. Но контакт, кажется, установлен. Если в дальнейшем залоги учить не захотят, буду им рэп читать. Надо хоть у сыновей спросить, есть там что-нибудь интерсеное или нет.
После уроков высиживаю совещание коллектива и бегу домой, готовиться к следующему дню. У меня есть пара часов, прежде чем мама приведёт близняшек. Она порывалась с ними делать домашнее задание, но я пока решила, что хочу сама.
Дома обнаруживается один Рома.
-Где все?
-Где-то…
-Ты сегодня крайне исчерпывающий.
-А ты опять глупые вопросы задаёшь. Где все могут быть? Стасик на футболе, Кир кроликов своих кормит, а Дам, надеюсь, рожу кому-нибудь чистит.
-Роман!
-Ну что Роман.
Кто-то не в настроение.
-Что случилось?
-Ничего, - отрезает ребёнок. А дальше выпаливает текст, не давая вставить мне ни одного вопроса.– Ничего не случилось. Точно ничего. Уверен. Абсолютно.
Остаётся только качать головой.
-Ну и язва же ты.
Сын только руками разводит.
Быстро ставлю запекаться мясо, потом времени заниматься ужином не будем. Достаю свои программы, учебники. Будем писать план на завтра. У меня, правда, уже есть конспект занятий, но попробую откорректировать его, исходя из наличных возможностей детей.
Через пол часа в дверях появляется Рома.
-Ром, какую песню Лил Пипа можно с восьмым классом на уроке разобрать?
-Тебе никакую.
Не могу понять, злится он что ли на меня.
-Ром?
-Нет, ну правда. Ты его слушала?
-Ну так, фрагментарно.
-Это мы просто берегли твои чувства и включали самое приличное. Если ты не хочешь знать, кто кого куда насадил и прочие интимные подробности… то не стоит, - неожиданно рассудительно поясняет он.
-А что тогда включить?
-Пройдись по классике. Думаю, что Нирвана даже самым убитым гомпикам зайдёт.
Я продолжаю сидеть над учебниками, а ребёнок стоит у меня над душой.
-Что случилось-то?
-Говорю же ничего.
Вот как он сам себя то терпит. Ладно, пойдём длинным путём.
-Уроки сделал?
-Угу.
-Как первый учебный день?
-Пойдёт.
-Как одноклассники?
-Есть парочка нормальных людей. Насчёт других пока не решил.
-Хоть кто-то есть.
Что ещё у него спросить я не знаю, поэтому возвращаюсь обратно к работе.
Рома ещё какое-то время бродит по кухне, а потом всё-таки садится напротив меня на табурет.
-Мам, а я похож на девку?
-Чего?! – теряюсь я и лишь хлопаю глазами.
-Да, блин! – возмущается сын, запуская пятерню в свою безупречную чёлку, и ерошит её. Такой знакомый Черновский жест, правда, за Романом я его раньше не наблюдала.
- Тебе кто-то что-то сказал?
-Нет. Да. Короче! Сонька, дура эта набитая, сказала, что сидеть со мной не будет, потому что я на девку похож! - сын явно возмущён произошедшим, даже губы от обиды надувает. До этого он никогда особой чувствительностью или щепетильностью не отличался.
-Так-то тебе Стас каждый раз, когда ты ванную занимаешь, говорит, что ты как баба, - пытаюсь пошутить я. Что делать с Ромкиными чувствами я ещё не знаю.
-Стасу можно, он вроде как свой. А тут эта! Идиотка!
-Она тебе понравилась, да?
-Мама! Ну что за бред. Она же дура! – возмущается ребёнок, даже краснеет, скрещивает руки на груди.
Осторожно касаюсь Ромкиной головы, жду, что он отдёрнет её, как делает обычно. Но голова остаётся на месте. Аккуратно глажу по волосам, дыхание у Рома постепенно выравнивается.
-Ром, ты понимаешь, симпатии они далеко не всегда правильные бывают. Нам часто нравятся те, кто не должен нам нравиться. И наоборот. А ещё чаще всего мы не всегда умеем правильно показать свои чувства, стесняемся или боимся, вот и делаем больно другим людям, несём всякий бред.
-Ты на что намекаешь?
-Не на что.
-А всё же?
Пытаюсь подобрать правильные слова. Сейчас бы отшутиться или хотя бы просто отмолчаться, но это же, блин, Рома, который о себе говорит два раза в год. Один раз уже было, теперь вот пришла очередь второго.