-Я тоже папе ни раз делала больно, отталкивала его, так как не знала, как совладать со своими эмоциями, боялась своих чувств к нему.
-Да я не про это, - пропускает он моё признание мимом ушей. – Ты действительно думаешь, что я ей понравился?
Какие мы все невыносимые, однако.
Вечером не утерпела и позвонила Ленке. Запёрлась в ванной и бегло рассказала о нашем разговоре.
-Вот так тебя и оставляй одну! – восхищается подруга.
- Да ладно тебе.
-Переживаешь?
-Есть немного, - признаюсь я, внимательно разглядывая своё отражение в зеркале. Ощущение, что там вовсе не я, а какая-то абсолютно другая женщина. Ещё не знакомая мне. И дело не в длине или цвете волос. Она теперь свободна. У неё даже взгляд другой. И это одновременно и манит, и пугает.
-Привыкнешь, - успокаивает Лена.
-Вроде как уже привыкла, ну или почти. Представляешь, всё лето себя изводила, а тут бац… и буквально за какой-то там час решилась.
-И что же тебя так разозлило?
Описала события первого сентября, линейку и разговор с девочками.
-А они мне предлагают платье с него или шубу стребовать! – моему возмущению нет предела.
-Ты смотри… Далеко пойдут! Знаешь, мне иногда кажется, что твои дочери в свои шесть куда большие женщины, чем мы с тобой.
-Какие-то продажные женщины, не находишь?
-Да нет, всё логично. Они же со своей позиции смотрят. Для них-то как раз идеальный расклад, папа домой вернулся, а мамке - платье красивое. Вика с Кристиной тебе тот вариант событий предлагали, который им больше подошёл.
- А если они дальше вещами мир продолжат мерить?
-На это у них есть ты, чтобы научить. Кстати, они же не понимают, чего такого Сашка натворить мог. Это вон, Стас тот же всё понимает. А для девочек обидел и всё. А обиду простить можно.
- Знаешь, по-моему, у Чернова то же самое в голове. Я тебя обидел, я тебе больно сделал. А ведь не в этом дело. Как ему объяснить, что он разрушил ту основу, на которой всё это время наши отношения и стояли? Знание того, что Саша всегда рядом, независимо от того где он, что он никогда не предаст и не обманет. Я ведь в него верила, больше чем в себя.
Кудякова лишь глубоко вздыхает.
- Я, наверное, смогла бы его простить. Убедить себя, что не было другой женщины. Уверена, он бы сделал всё возможное ради этого, осыпал бы подарками, увёз бы на край света, от меня бы не отходил… Но, блин, Лен, как жить с ним таким?! Никогда бы не подумала, что у него такая хрень может в голове твориться, что он вообще на такое способен. Он же это всё реально осознанно сделал!
-Ну не то чтобы осознанно, - включает психолога Лена. – Иногда самые обдуманные поступки из такого подсознания лезут, что прям уф… Там не то что жёнам изменяют, там и с моста прыгают.
-Я не поняла, ты сейчас на чьей стороне?
- На твоей, не бойся. Просто что-то мне подсказывает, что вы с Сашкой можете посоревноваться по размеру снарядов в голове.
-Ленка, давай, сегодня без психоанализа, - морщусь я.
-Без него, так без него. А то смотри, возьму тебе и счёт выставлю, - ни чуть не обидевшись, смеётся Кудякова. – Ты мне лучше вот скажи что. Ты действительно разводиться думаешь?
Незнакомка в зеркале закусывает губу и с серьёзным видом рассматривает меня.
- Не знаю. Мне это кажется уже чем-то вторичным, ведь главное было принять решение?
-Это тебе сейчас легко говорить. Пока ты с детьми там, где ты есть. А Чернов тут в Москве. А если он решит детей делить? Имущество? Ты вообще на что жить собираешься? И не говори, что сама заработаешь. Максимум себя и хомяков прокормить сможешь.
-Он не будет со мной детей делить, - уверенно говорю я. – С деньгами так же. Он мне их ещё навязывать будет. По крайней мере, не позволит, чтобы дети хоть в чём-то нуждались.
-Откуда ты знаешь?
- Знаю.
-Санька, ты какая-то блаженная, вот честное слово, - вздыхает Лена. – А если его та баба в оборот возьмёт? Как там её… Олеся? Знаешь, какие они нынче прыткие эти профурсетки?!
-Ничего не будет… Лен, ну как это объяснить?… Я просто знаю, что он никогда так не поступит со мной.
-Он уже тебе изменил!
Голос у подруги очень строгий, только сейчас понимаю, что по ходу дела она сама очень на Сашу зла. Раньше я как-то этого не замечала, казалось, что все её силы направлены на поддержку меня, а до Чернова, как такового ей дела не было. А тут смотри… Чуть ли не монстра из него делает.
-Это другое. Мы для него всё ещё его семья, и он нас до последнего оберегать будет и защищать. Как бы он на меня не разозлился, он никогда не позволит, чтобы со мной что-то случилось. Тем более, не сделает специально то, что заставило бы страдать ребят.
-И всё-таки ты всё ещё ему доверяешь, - выносит свой вердикт Лена.
Сентябрь набирает свои обороты. Времени нет ни на что. Разбудить детей – накормить всех завтраком и в школу – собраться самой – пережить уроки – добежать до дома, собрав по пути все магазины – поставить готовиться ужин – приготовиться к следующему дню – собрать детей в кучу– поужинать – проверить уроки – спать. Устаю так, что к вечеру просто звёздочки из глаз летят. Мне везёт трижды: парни сами попеременно гуляют с собакой, девочек из школы забирает мама и отвозит их в театральную студию, а потом возвращает их домой, на тренировки все ездят сами.
Иногда я лежу ночами на своём диване в кухне и слушаю, как капает кран. Мне бы давно спать, только вот сон не идёт от слова совсем. Именно в эти моменты меня нагоняют мысли о себе и Саше. Днём так легко от них скрываться, а вот ночью… Ночью они мне мстят, завладевая каждой клеточкой моего воспалённого мозга. У меня в голове снаряд. Кажется, так говорит Лена.
Через раз хочется написать Саше. Просто спросить: «Как ты там». Пусть не отвечает, но я увижу, что он прочитал сообщение, и буду знать, что он есть. Такая дикость. Вот он молчал почти всё лето, но я знала, что мы есть в жизни друг у друга. А стоило мне поставить точку, как его не стало. Но разве не этого я хотела? Научиться жить без него. Научилась? Вот и он тоже об этом спрашивал.
Если б ещё Саша не стоял невидимой тенью за всем, что есть в моей жизни. Он был в наших детях, в их внешности, в их духе, в их разговорах и мыслях. Он был в этой квартире, где сами стены были пропитаны его присутствием. Я все ещё помню, как он постоянно стукался об вон тот косяк, когда мы жили здесь, или вешал вот эту полку, или помогал мне выбирать обои, уже живя в Москве. Он был в школе: в немом вопросе Просто Веры, он шёл лёгкой тенью со мной по коридорам, либо смотрел на меня с упрямым вызовом. И пусть это были мои воспоминания, но это не делало Сашу менее реальным.
Что же мы наделали? Что сделал с нами ты? Что сотворила с нами я?
Так я и живу в круговороте дел днём и тону в своих мыслях ночью.
Кап-кап-кап. Как тот кран, который всё время капает, так и моя душа, всё время где-то протекает, как бы сильно я не затягивала.
Мы отучились месяц. Я уже освоилась в роли учителя. По крайней мере это интересно, хоть и не всегда получается. Дети разные, классы разные, уроки и те, все разные. Школьники привыкают ко мне, с кем-то я уже болтаю на переменах, а с кем-то воюю на уроках. Хорошо, что Лил Пипа больше можно не вспоминать, обходимся Нирваной и Металликой.
Был октябрь и была суббота. Девочки с Кирюхой отсыпались, а вот старшая банда наоборот умотала куда-то пораньше, заявив, что надо перетрясти какие-то дела перед уроками. Я не спеша брела в школу. Рабочие субботы не напрягали, всё равно отдохнуть не получалось. Во-первых, парней надо было кормить завтраком, да и проконтролировать, чтобы они в принципе в школу проснулись. А, во-вторых, кто знает, что мне в голову придёт в минуты затишья? Нет, уж лучше работать. А в воскресенье можно разбирать квартиру от недельного запустения и опять готовиться к урокам.