Телевизор продолжал выкрикивать смешные анекдоты голосами известных юмористов. А из жизни Риты, Ритули, вдруг исчезли цветные краски. Серое- черное… Серое, черное… И красное…
Эта мысль вдруг плавно и ласково закралась в голову. Да так там и осталась.
Ритуля прошла на кухню, вытащила из шкафчика бара водку и налила ее в стакан. Потом долго искала лезвие. То, чем точила обычно затупившиеся карандаши. Нашла, конечно. Оно не спряталось от нее, не исчезло среди множества разбросанных в ящике стола вещиц. А любезно подставило свой острый бочок… мол, на, голубка, развлекайся. Пользуйся мной по своему усмотрению.
Вернувшись на кухню, Рита отпила залпом из стакана и закашлялась. Горло обожгло и …ничего не произошло! Она не пьянела…
Долго мучить себя она не стала, а просто провела лезвием по руке. И… испугалась…
Кровь капала и капала на стол, на пол, пачкая неопрятным красным мягкие пастельные тона. И тут она поняла, что не хочет умирать, совсем не хочет валяться на этом заляпанном багровыми росчерками смерти полу… и тогда она набрала ноль три, зажимая полотенцем рану.
Скорая приехала на удивление быстро. Молодой уставший врач немедленно размотал пропитанное насквозь полотенце и покачал сокрушенно головой
-И что же это вы с собой делаете? Сами делаете! Сколько людей мечтают жить, хоть как-то, но жить…а вы!
-Что вы понимаете?
-Я, милая вы моя, очень хорошо понимаю. Когда моя жена умирала, а я ничем не мог ей помочь, то очень хорошо понял какова ценность жизни.
Он колдовал над раной, а Ритуля не смотрела, а слушала… слушала…и понимала, что он прав. Он действительно прав. А она – просто слабовольная дура.
-А теперь, когда моей малышке исполнился год, я не перестаю думать, что отдал бы все, лишь бы жена осталась жить…
Теперь о вас. Я обязан сообщить об этом случае в полицию…Но тогда вас поставят на учет как душевнобольную…попытка суицида – она ведь вещь повторяемая. Одно радует, рана у вас не опасная, скоро заживет.
-Нет, доктор, пожалуйста, не надо! Это не повториться. Черное - уйдет.
-Хорошо. Только дайте мне слово, - его темно серые глаза смотрели в самую душу.
Нет…Она не смогла бы ему врать…ни за что!
-Я обещаю.
Сегодня вновь наступил вечер. В пустой, холодной квартире бегали по стенам резвые зайчики света от фар, проносившихся по дороге машин.
Рита бездумно смотрела телевизор, совсем не понимая, происходящего и грустила…
Грусть съедала ее душу, не оставляя ни одной живой частицы. Словно жгучая кислота, собираясь выжечь ее до дна. И тогда Рита решила посетить разгульное заведеньице с ласковым названием «Милашка». Накачаться там по возможности много, чтобы растворить в алкоголе эту назойливую, мерзкую тоску!
Ей действительно, удалось напиться…и теперь она прекрасно понимала, как плохо ей будет утром. И как завтра удивленно будут смотреть на нее умненькие читатели.
Эта здравая мысль промелькнула, но тут же умчалась резвым конем, оставив после себя только едва ощутимый шлейф сожаления…
Тем временем, ситуация в кафешке накалилась.
Как всегда, здесь не обошлось без массовой потасовки. И уже через пять минут окрестности огласил пронзительный звук скорой.
Каково же было удивление, когда приехавшим врачом оказался тот же сероглазый симпатичный врач.
Ритуле было неловко, что он увидит ее здесь, и она постаралась остаться незамеченной, повернувшись к нему спиной.
Однако не прошло и минуты, как она сильно пожалела об этом. Иначе она смогла бы увидеть…предупредить…помочь.
Музыка как-то разом смолкла и тут же возникшую тишину разорвали жуткие крики и визги испуганных девиц.
Рита немедленно обернулась, чувствуя холодок недоброго предчувствия между лопаток, и лицо ее побелело, стирая краску румянца безвозвратно.
На полу лежал человек в белом халате. И в луже крове, почти такой же навевающей ужас, что была недавно на ее тесной кухоньке, валялся окровавленный нож. В нелепость случившегося трудно было поверить. За что? Как могло такое произойти?
Рита бросилась на колени рядом с беспомощно лежащим человеком. А охранники уже заламывали руки пьяному дебоширу.
-Урод! Ты что наделал! Ты настоящий урод!
Слова охранников слышались Рите приглушенно и растяжно. Она смотрела на губы врача.
Он пытался ей что-то сказать. Что, она не поняла, но, когда скорая увезла его в первую городскую, она подобрала с пола испачканный в крови телефон. Его телефон. Ошарашенная случившимся, она выскочила из кафе и долго смотрела вслед уносящейся скорой. Потом медленно побрела домой.