– Да пошел ты! Раскаиваюсь, что вообще позвал, то есть пустил тебя в это дело. – Следователь Антоненко вышел из кабинета допросов, громко хлопнув массивной дверью.
Глава 11.
В этот раз ассистентка ждала Гордеева в аквариуме студийной проходной. Они встретились, как старые знакомые, и вместе направились в просмотровый зал.
– С монтажом Вадим Викторович успел раньше, чем я предполагала. Он очень торопится. Хочет успеть подать заявку на фестиваль. – Нюша разрумянилась от быстрой ходьбы. – Фильм получился очень смелый. Я думаю, мало кто у нас сейчас может оценить его по достоинству.
– Но это, как мне кажется, – заметил Гордеев, – и не так уж важно. Фильм рассчитан не на нашего, а на европейского зрителя, разве не так?
– Грубо говоря, так. Мы ведь обязаны вернуть деньги с проката. Наши вкладчики…
Они прошли по холодному серо-мраморному коридору, поднялись на следующий этаж, прошли мимо базы съемочной аппаратуры, где на громадных сказочных лавках механики в перекуры играют в шахматы, мимо железных ворот павильонов.
– Вот вы где! – Вадим Викторович неожиданно появился навстречу из-за поворота и сразу направился к Гордееву. – Здравствуйте, Юрий. Все готово к просмотру. Прошу вас! – Он распахнул обитую дерматином дверь перед гостем. И обернулся через плечо к ассистентке: – Спасибо, Нюшенька. Ты будешь с нами смотреть? Или пойдешь в группу?.. Там неплохо было бы подготовить монтажные листы.
– Я в группу пойду.
– Вот и умница. Нам нужно поговорить.
И режиссер закрыл за собой звуконепроницаемую дверь.
Гордеев осмотрелся в небольшом зрительном зальчике с несколькими рядами обыкновенных кинотеатровских стульев с откидными сиденьями, человек на двадцать. А в последнем ряду – мягкие кресла и перед ними столик, на котором расположена низкая настольная лампа с металлическим отражателем, телефонная трубка и панель с крупными серыми кнопками.
Локтев расположился за столиком, аккуратно разложил под лампой бумаги, разноцветные ручки, поднял телефонную трубку и властно распорядился:
– Начинайте!
Гордеев, чтобы не мешать работе отечественного классика, скромно сел сбоку среднего ряда.
Но хозяин радушно позвал его к себе:
– Юрий, садитесь ближе. Тут пепельница. Да и… Не кричать же через весь зал.
Гордеев пересел в соседнее с режиссером кресло.
Настольная лампа потухла вместе с верхним светом в зале.
Вспыхнул белый экран – замелькали какие-то киношные кресты, звезды, разметки.
– На пленке сейчас мало кто монтирует, – доверительно сообщил режиссер. – Сейчас все гонят подешевле, на видео. На видео и монтируют. А пленка только на чистовой монтаж. Если планируется кинопрокат. В редчайших случаях. Тогда уж все на пленке. И сразу в тираж.
На экране появилась великолепно убранная комната в стиле раннего итальянского Возрождения. Камера плавно двинулась в легкое колыхание кисейной занавески, полет – как дуновение воздуха. Плавно проплыла над широкой постелью под бархатным балдахином, вышла к открытой двери на солнечную террасу, откуда было видно и далекое живое море, искрящееся на солнце, и голубые горы со снежными вершинами в клубящихся серых тучах.
Хищная птица пролетела над головой, явив только свою черную тень, как ускользающий крест, на залитых солнцем каменных плитах пола террасы.
И зазвучала величественная, торжественная и бесконечно печальная музыка.
– Стоп! – яростно крикнул Вадим Викторович в телефонную трубку. – Вы что, работать разучились? Почему такое расхождение с фонограммой? Крестов на пленке не видите? Я вас, лодырей, загоняю, пока заряжать не научитесь!
Экран потух, оставив зал в темноте. Режиссер зажег хилую настольную лампу.
– Уходит мастерство, – вздохнул он, – даже в мелочах. Вот, было время, мы не ценили наших механиков. А теперь… Каждый день приходится учить, преодолевать элементарную безграмотность! Людей, имеющих представление о производстве, можно по пальцам пересчитать.
– А мне понравилось, – признался Гордеев. – Такое красивое изображение. И камера так плывет. Тень птицы – и вдруг музыка. Сама музыка – как тревожная тень птичьей черной тени. Что-то эдакое… Страшное и завораживающее.
– Да вы поэт! Именно так и задумано. Но музыка начинается раньше, а там, где вы так правильно почувствовали, будет музыкальный акцент. И очень приятно, что есть зритель, способный оценить изображение. У меня снимал молодой парень. Наш. Учился в Голливуде. Вот, у меня его первая картина. Старается. Ну и… Наши возможности. Мы не скупимся на качество изображения. Аппаратура только самая-самая! Берем, не считая, сколько стоит.
Экран снова засветился, и изображение возникло вместе с музыкой. Но, увы, эффект чуда пропал.
– Все это снято в павильоне! И дворец, и прекрасные итальянские дали с морем. И тень коршуна, – похвастался Вадим Викторович. – Все это спецэффекты!
– Если не секрет, сколько уже потрачено на производство? Могу ли я ознакомиться со сметой? – спросил Гордеев.