— Мы... знакомы? — осторожно спросила я.
Арно улыбнулся ровно настолько, чтобы это не нарушило его безупречную сдержанность.
— В 2009 году вы провели на вилле всё лето с вашим отцом. Каждый вечер я приносил вам мохито с двойной порцией мяты.
Лёд страха пронзил мне грудь. Он принял меня за неё. За настоящую Аннет.
— Конечно, — заставила себя улыбнуться я. — Как забыть ваши мохито.
Двигатель заурчал, увозя нас от аэропорта. Дождь хлестал по стёклам, превращая Ниццу в размытый акварельный пейзаж.
— Мадам будет рада вас видеть, — продолжил Арно, ловко маневрируя между потоками машин. — Она так переживала после вашей ссоры.
Я сглотнула. Какая ссора?
— Всё уже в прошлом, — пробормотала я, лихорадочно соображая.
— Конечно. Особенно теперь, когда... — он бросил взгляд в зеркало, — когда вы прилетели сюда, а не в Марсель.
В кармане моей новой сумочки вибрировал телефон. Марк. Опять.
Я резко отвернулась к окну, где за стекающими каплями мелькали пальмы и вывески на французском.
Какого чёрта я ввязалась в эту игру?
Арно между тем свернул на узкую дорогу, ведущую в горы.
— Кстати, — вдруг сказал он, — вы удивительно похожи на ту женщину, что звонила мадам вчера.
Мои пальцы вцепились в кожаное сиденье.
— Какая женщина?
— Блондинка. Говорила с русским акцентом. Спрашивала, когда приедет месье Марк.
Сердце упало куда-то в сапоги. Катя.
Вилла "Эдем" возникла перед нами как мираж — белоснежная, с колоннами, утопающая в бугенвиллиях. Арно остановился у парадного входа, где нас уже ждала пожилая женщина в жемчужно-сером костюме.
— Аннет, дорогая! — она распахнула объятия.
Я застыла под дождём, осознавая, что мой план только что рухнул с грохотом.
Потому что передо мной стояла мать Аннет.
А из-за её спины уже выходила... Она.
Настоящая Аннет Лоранс.
В моём чёрном платье.
С моим мужем за руку.
Глава 10. Настоящая я
Дождь хлестал мне в лицо, когда я стояла перед этими людьми, каждый из которых видел во мне кого-то другого.
— Аннет? — повторила пожилая женщина, и в ее голосе уже зазвучала тревога.
Настоящая Аннет сделала шаг вперед. Ее глаза — карие, как у меня теперь — сузились.
— Кто вы?
Я открыла рот, но слова застряли в горле. Вместо них вырвался хриплый смешок.
— Я... — голос сорвался, и вдруг что-то щелкнуло внутри.
Я резко выпрямилась, смахнула мокрые волосы со лба и посмотрела Марку прямо в глаза.
— Я — Лера. Твоя жена.
Тишина повисла тяжелым покрывалом. Даже дождь будто стих на мгновение.
Марк побледнел так, что стал похож на призрака. Аннет вскрикнула и схватилась за его руку.
— Это какая-то шутка? — прошипела она.
Я медленно достала из кармана телефон, включила его и показала им последнее фото из нашего альбома — мы с Марком на прошлогоднем дне рождения, его губы на моей щеке, мои руки вокруг его талии.
— Нет, — прошептала я. — Это наша жизнь.
Мать Аннет ахнула и отшатнулась. Арно замер у машины, его профессиональная невозмутимость дала трещину.
Но самое интересное было в глазах Марка.
Не страх. Не злость.
Облегчение.
— Лера... — он сделал шаг ко мне, но Аннет резко дернула его за руку.
— Ты обещал!
Я вдруг поняла, что мне все равно. Не на них. Не на эту виллу. Не на эту жалкую пародию на любовь.
Мне было важно только одно.
Я повернулась к Марку и улыбнулась своей улыбкой — той, что он не видел уже годы.
— Я прилетела только чтобы сказать одно: я не буду бороться за тебя.
Дождь усилился, превращая мой макияж в маску, смывая с меня Аннет, оставляя только меня.
— Ты свободен.
Я развернулась и пошла прочь по мокрой дороге, не зная куда, не зная зачем.
Только теперь, когда я наконец перестала притворяться чужой, я почувствовала себя *настоящей*.
Лера останавливается у придорожного кафе. За столиком у окна сидит Катя с двумя стаканами коньяка. "Ну что, сестра, — улыбается она, — теперь начинается самое интересное".
Глава 11. Игра на опережение
Коньяк в стакане пахнул дымом и грецкими орехами. Катя протянула мне второй бокал, её глаза блестели опасным блеском, который я не видела со времён нашего подросткового воровства яблок из чужого сада.
— Ты думала, я просто так отправила тебя на эту виллу? — она пригубила напиток, оставив на стекле след помады того же оттенка, что и у меня.
Дождь за окном превратился в мелкую морось. Где-то там, на вилле, Марк объяснялся с настоящей Анетт, но это больше не имело значения.
Я опустилась на стул, внезапно осознавая, насколько устала.