— Тогда зачем?
Катя достала телефон и положила его между нами. На экране — фото документов.
— Потому что «вилла Эдем» принадлежит не Анетт.
Я нахмурилась, разглядывая снимки. Французские юридические бумаги, подписи, печати...
— Чьи же тогда?
— Нашего дорогого Марка, — её голос стал сладким, как отравленное вино. — Куплена три месяца назад за деньги, которые он снял с вашего общего счёта.
Стакан выскользнул у меня из пальцев, но Катя ловко поймала его.
— Всё это время... он готовил ей дом?
— Не только, — Катя провела пальцем по экрану, открывая новые файлы. — Он перевёл на неё половину твоих активов. Думал, ты не заметишь.
Я закрыла глаза. В голове складывался пазл: его поздние «рабочие звонки», внезапный интерес к бухгалтерии, даже та поездка «к больной маме» в прошлом месяце...
— Но ты заметила.
— Я следила за ним с тех пор, как увидел их в кафе, — призналась Катя. — И теперь у нас есть всё, чтобы оставить его без гроша.
Она открыла последний файл — иск о расторжении брака с приложенными доказательствами измен и финансовых махинаций.
— Юрист уже готов. Осталось только твоё согласие.
Я посмотрела на своё отражение в зеркале кафе — размытое, с подтёками туши, но уже *своё*.
— Нет.
Катя замерла:
— Что?
— Я не хочу воевать, — я сделала глоток коньяка, ощущая, как тепло растекается по груди. — Пусть оставит себе эту виллу, эти деньги, даже эту дурацкую вазу из Венеции.
— Но...
— Я хочу кое-что другое, — я улыбнулась и достала из сумки тот самый билет на самолёт. Только теперь в графе «пассажир» было моё имя.
Билет в один конец.
Направление — не Париж. Не Ницца.
А остров в Тихом океане, о котором я мечтала ещё до встречи с Марком.
Катя сначала округлила глаза, потом медленно улыбнулась:
— Когда вылет?
— Завтра.
— А что я скажу Марку, когда он придёт умолять о прощении?
Я допила коньяк и оставила стакан на столе — пустой, но на этот раз не разбитый.
— Скажи, что его Лера больше не существует.
Глава 12. Океан, который помнит всё
Год спустя
Тихий океан утром пахнет иначе, чем вечером. В первые недели на острове я вела дневник этих оттенков:
5:30 — холодный металл
7:00 — мокрый камень
9:15 — спелый манго
Сегодня океан пахнет так, будто хочет мне что-то сказать. Я сижу на веранде своего бунгало (соломенная крыша, синие ставни, дверь, которая всегда открыта) и перечитываю письмо от Кати.
Оно пришло сегодня на рассвете, вместе с кораблём, который раз в месяц привозит почту. Конверт пахнет Парижем — кофе и сырым асфальтом.
"Марк продал виллу. Она уехала в Милан с пианистом. Ты всё ещё не передумала насчёт..."
Я не дочитываю. Вместо этого смотрю на горизонт, где рыбацкая лодка борется с волнами.
Мой остров — не рай. Здесь тоже болеют, ссорятся, умирают. Вчера старый Тоа похоронил жену. На прошлой неделе девочка с северного пляжа чуть не утонула.
Но здесь никто не притворяется.
— Лера! — кричит Мао, хозяйка кафе на пирсе. — Твой завтрак остывает!
Я иду босиком по песку, чувствуя каждую песчинку. В кафе уже сидит доктор Элиас — немец на пенсии, который учит меня различать сорта чая по запаху.
— Сегодня что-то особенное, — он пододвигает чашку. — Угадаешь?
Я вдыхаю аромат — дым, корица, что-то неуловимо знакомое...
— Как пахнет осень в Петербурге, — неожиданно вырывается у меня.
Элиас смеётся:
— Чёрный чай "Лапсанг Сушонг". Копчёный. Но твой вариант лучше.
Я закрываю глаза, и передо мной встаёт не Париж, не Марк, а двор моего детства — жёлтые клёны, бабушка в клетчатом платке, первый школьный букет...
Телефон вибрирует в кармане. Катя. Опять.
Я выключаю гаджет и опускаю его на дно сумки, где уже лежат три нераспечатанных конверта с французскими марками.
— Элиас, — говорю я. — Помнишь, ты обещал показать мне те самые чайные плантации?
Он хитро щурится:
— Там же нет интернета. И почты.
— Именно поэтому.
Глава 13. Последний билет
Самолёт на Таити задерживается. Я сижу в крохотном аэропорту, где вместо табло — грифельная доска, а багаж взвешивают на рыбацких весах.
В кармане — один билет. В сумке — рукопись книги под названием "Женщина, которая перестала бояться".
Мой издатель (местный учитель, печатающий книги на рисовой бумаге) сказал:
— Это не конец.
Я тогда не поняла. Но сейчас, глядя, как закат красит океан в цвет венецианской вазы, осознаю —
Иногда нужно потерять всё, чтобы понять: главное не то, что ты оставляешь позади.
А то, что берёшь с собой.