— Да, могу себе представить. — Кэрон импульсивно протянула руку и опустила на мужскую, лежащую на столе. — Ты правильно поступил, Барт. Его необходимо было остановить. Если бы ты не сделал этого, он бы, наверное, был уже мертв.
— Или что похуже, — согласился Барт. — Но Джилла в этом никогда не убедишь. Он далеко не дурак, но, как и многие другие, хочет, чтобы все в жизни ему приподнесли на блюдечке с голубой каемочкой. Еще года два назад или около того ему удавалось этого добиваться, но потом тарелочка упала, и все встало на свои места — или почти на свои. Что бы я ему с тех пор ни предлагал, все ему казалось слишком мало, недостойно его, а я не собираюсь приговаривать себя к долгосрочным обязательствам. Я, конечно, не оставил бы его в полнейшей нужде, но все к тому идет. И если до этого дойдет, что ж, ему же хуже.
— Тебя можно понять, — поколебавшись, ответила Кэрон и увидела в глазах Барта налет цинизма.
— Но?..
Она пожала плечами, невольно признавая его правоту.
— Я просто подумала, что было бы легче во всех отношениях выдать ему достаточную сумму, чтобы он основал какой-нибудь бизнес, при условии, что здесь больше не появится.
— Из этого ничего не выйдет. Он воспримет это только как признак слабости. Как я уже говорил, если он в таких уж стесненных обстоятельствах, то мог бы для начала продать «порше» — рыночная цена машины около двадцати тысяч фунтов. А потом еще есть квартира.
— А где же ему тогда жить?
— Нашел бы что-нибудь подешевле. — Если в голосе Барта и была раньше некоторая терпимость, то теперь она окончательно исчезла. — Что бы ни произошло, я не хочу, чтобы ты в это вмешивалась, тебе понятно?
— О, безусловно, — Кэрон оскорблено вскинула голову. — Ты кое-что позабыл, Барт. Я унаследовала право делать со своей долей наследства что угодно. И если я захочу ее отдать, мне не потребуется твоего разрешения!
— Верно. — Чеканные черты лица Барта стали жесткими. — Так что я прошу тебя не вмешиваться. Это успокаивает твою гордость?
Обида исчезла так же быстро, как и появилась, и у Кэрон осталось только ощущение, что она испортила весь вечер. И из-за чего?
— Это глупо с моей стороны, — призналась она. — Разумеется, я не должна вмешиваться. Ведь это твой брат.
Напряжение спало не сразу. Барт еще несколько секунд продолжал изучать ее с тем же холодным выражением лица, наконец, примирительно склонил голову.
— Забудем об этом, — сказал он. — Выпей еще кофе.
Они умудрились достичь некоторого подобия той легкой, непринужденной атмосферы, которая возникла в их отношениях днем, но Кэрон знала, что это уже не то. Такие размолвки могут стать обычными, когда они поженятся, потому что ни один из них не привык идти на уступки. С Авериллом у нее никогда не было причин для ссор, жизнь вместе была достаточно гармоничной.
Как ни странно, молодая вдова не испытывала ностальгии по этой гармонии. У Барта могло не хватать терпимости, понимания и джентльменского подхода его дяди, но он открыл ей высоты, о которых она раньше не имела даже представления. У любви много ликов — Кэрон только-только начинала это понимать. Ее чувства к Авериллу находились совсем в другой плоскости.
По пути в Сильверстоун, пока машина петляла по темным и узким проселочным дорогам, она думала о том, рассчитывает ли Барт провести эту ночь вместе. После того, что случилось сегодня, вряд ли разумно продолжать сопротивляться. Она хотела быть с ним каждой клеточкой своего тела. Теперь сожалела, что раньше так решительно возражала против немедленного бракосочетания. Неважно — когда, важно — что из этого получится потом.
И тогда она решила, что бракосочетание состоится сразу, как только пройдут положенные три недели. А другие могут принять это как хотят. Уж мама-то в любом случае воспримет это по-своему.
Джилл все еще не спал и выглядел не очень-то довольным своей судьбой. Сказал, что весь вечер смотрел телевизор. Кэрон старалась не реагировать на его жалобы, но было трудно отказать ему хоть в некотором сочувствии. Он ведь как-никак Гэлбрейт по рождению и имеет на эту фамилию больше прав, чем она.
Барт не сделал попытки прийти к ней ночью. Он поцеловал ее у двери в спальню и пожелал спокойной ночи — только и всего. Его отношение нельзя назвать неласковым, грустно подумала молодая женщина. Это, скорее, сознательное сдерживание. Если он намеревается преподать ей урок — мол, не стоит идти ему наперекор, то она этот урок усвоила. Только пусть и он усвоит то, что это не сделало ее более уступчивой.
10 глава