Избор встал, поворошил в печке. Клуб дыма втянулся в продух. К сожалению, только частично. Изрядная часть так и осталась в помещении. Ведун закашлялся. На этот раз именно закашлялся, а не засмеялся. Черпнул из бочонка воды, промочил горло.
И все-таки ответил.
– Месть, – сказал он. – В ней дело. Рёреху славный путь богами начертан, но месть и отчаяние принесет Колхульда мужу своему. Так мне боги нашептали. Свершит Рёрех месть сию, а потом уже на нем месть свершится.
– Подумаешь, месть! – насмешливо произнес Сергей. – Ты ведун. Вот и сделай ведуново дело: вызнай, кто именно захочет отомстить Рёреху. А уж мы, воины, сделаем наше дело, воинское. Пойдем и прикончим злодеев.
– Мы, воины! – фыркнул Избор. – От горшка три вершка, а уже «мы, воины»!
Ах ты ж задница старая. Нет, не читает он мыслей. Так… угадывает кое-что.
Ну-ну. А если тем же концом по другому месту?
Сергей сделал строгое лицо:
– Забыл, кто я?
Ведун мягко опустился на скамью:
– Нет, не забыл. Я ничего не забываю. И многое вижу. Ведаю, связаны ваши судьбы – твоя и родича моего Рёреха. И здесь, и там… – он показал на очаг. – Не случайно ты с дочерью Торварда сошелся, а чтобы Рёреха от судьбы уберечь.
– Вот ему это и скажи, – буркнул Сергей. – Я его уберегаю, а он меня из дружины погнал. Хотя я и ведать не ведал, что ее княжичу в невесты прочат.
– Ясно, что не ведал, – кивнул Избор. – Боги, род наш хранящие, о том позаботились. Теперь не станет Колхульда Торварддоттир женой Рёреха.
– И это ты тоже им скажи, Стемиду с Рёрехом, – попросил Сергей. – Что это не моя вина, а божья воля. Ты ж в роду старший. Тебя послушают.
– Нет, – мотнул головой ведун. – Что мне боги поведают, то людям знать не должно. Не то худо выйдет.
Нет, ну нормально! А Сергею, значит, можно рассказывать? Он, получается, не человек?
– Тебе можно, – подтвердил ведун. – Ты не в Яви рожден. Но людскими путями ходишь и страха не знаешь.
«Еще как знаю, – подумал Сергей. – Это малец во мне борзый не по уровню. А мне даже сейчас ох как страшно!»
От разговора этого у Сергея возникло совершенно жуткое ощущение: словно стоит он на краешке чего-то ненадежного и зыбкого, внизу – бездна клубится, а чувство равновесия доживает последние мгновения…
– Ты чуешь, – удовлетворенно заявил Избор.
Выпростал руку из-под стола и ткнул Сергея между бровей двумя соединенными пальцами. Сергей дернулся, потерял равновесие и рухнул в бездну.
Он летел.
Внизу бежала назад степь, по желтой траве мчались какие-то животные, но Сергей летел быстрей, догонял, накрывал тенью…
Треском лопнувшей небесной ткани ударил гром. Нет, не гром. Выстрелы. Короткая очередь. Споткнувшаяся цель покатилась по траве, кубарем. Тень прошла по ней и устремилась дальше, за остальными.
Но уже без Сергея. Он летел, летел свободно, захлебываясь от страха и восторга. Он летел, земля стремительно приближалась…
Но они не встретились.
Потому что он вдруг оказался дома. Не в здешнем, белозёрском, а в своем княжьем тереме в Морове. И свои были там. Слада, Богуслав, Илья, Маттах. Родичи. Не было только старшего сына, Артёма. Зато там был он сам. В том, прежнем облике. Большой, старый, с седыми усами толщиной в вершок. Руки его, руки старика-воина, лежали на столе. Красный отблеск играл на золотых перстнях, высвечивая на одном из них тонко вырезанные лики византийских императоров Василия и Константина, державших крест. «Сергий, сын Иоанна, спафарий империи» – было начертано на ободке перстня. Наивысшая награда, полученная им от Автократора империи. Право беспрепятственного доступа к дверям императорских покоев. А при необходимости и за них.
Второй перстень – печать. Его печать. Личная печать князя моровского.
– Они уходят, – огорченно произнес Илья. – Месяц уже гоняюсь за ними, и без толку. Каждый раз только мертвецы. Подскажите, что делать?
Сергей откашлялся. Сухость в горле раздражала. Будто песка вдохнул.
– Знаешь, сынок, как в Синде тигров ловят? – спросил он.
Илья пожал плечами. В Индии он не бывал. Он вообще мало где бывал, в отличие от отца и братьев.
– Тигр – зверь сильный, человеку с ним в одиночку не совладать. И вообще для тигра человек – добыча легкая и лакомая. Оленя и то трудней убить, чем человека.
– Это смотря какого, – солидно вступил Богуслав. – Тигров я, правда, не бил, но льва – было. А лев, говорят, еще покрупней будет.
– Нет, – качнул головой князь-воевода. – Тигр – побольше. Да не о том речь. Смерду синдскому что лев, что тигр. Лапой один раз приложит – и кушать подано. Другое дело – воины. Но в лесах синдских тигра попробуй найди. Да и учует он воинов, они ведь отлично от смердов пахнут. Учует и, если не дурак, уйдет по-тихому. Потому охотятся на него так: устраивают на дереве настил деревянный, ну примерно как у деревлян – засидка, садятся и ждут, когда тигр придет.