Я разогрел сковороду и вывалил на нее часть мясистых полосок. Оставлю еще на завтра — всю пачку даже Сайке не умять, а я не голоден. Бекон приятно зашкворчал, выделяя жир. Теперь чайник раскочегарим…
Во входную дверь кто-то постучал. Поначалу я этот звук проигнорировал — отходить от плиты, когда на ней что-то готовится, чревато. К тому же вряд ли Саёри следит за батарейками в своем детекторе дыма. Если он тут вообще есть. Однако я зря понадеялся, что визитер свалит восвояси — стук повторился.
(может, если ты не будешь обращать на него внимание, оно уйдет)
Но мне не повезло. Теперь уже в створку забарабанили. Чертыхаясь сквозь зубы, я побрел в холл. Если это очередной криповый чудак на букву «м», желающий рассказать про Господа нашего Исуса Христа, я ему прямо там зубы пересчитаю. В такую погоду все свои дома сидят и телевизор смотрят!
Как только распахнул дверь, все эти мысли из головы будто вымело. Волной белого шума.
— Кхм, не буду врать, неловко вышло, — только и смог выдавить я.
Глава 22
Я негромко кашлянул, переминаясь с ноги на ногу. Да уж, нарочно такого не придумаешь. Или напротив, лишь по сценарию
(по скрипту!)
подобное и происходит. Неспроста на ум четвертая стена недавно шла, ох неспроста. На пороге стояла — кто б вы думали — президент литературного клуба собственной персоной. Увидеть меня она не ожидала — свои выразительные зеленые глазищи аж выпучила. Впрочем, я сам наверняка напоминал лося на трассе, которого вот-вот снесет фура.
(среди огней вечерних и гудков машин мчится тихий огонек твоей души, Игорек)
Надо что-нибудь сказать. Если заведу, кхм, диалог первым, то контроль над ситуацией будет мой. Можно начать с малого.
— Здорово, — выдавил я.
— Здоровей видали, — пробормотала Моника, но тут же спохватилась — и так успела за день свой образ похерить. Образ человека, который за словом в карман не лезет и всегда знает, что сказать, — то есть, Гару, ты откуда здесь взялся?
Ее ехидная ремарка, просочившаяся наружу, едва не заставила меня прыснуть. И зачем, спрашивается, все время рисоваться надо? Я хз, что там у нее в персонажном файле напихано, наверняка все предпосылки для синдрома отличницы и других расстройств, но ведь неужели не понятно, что выделываться не перед кем? Девочки не глупые, поймут и, полагаю, даже оценят, если Моника перестанет флексить своим СОВЕРШЕНСТВОМ. А я и подавно. Мне тянки больше по нраву естественные, без выпендрежа.
Придется и об этом с ней поговорить, когда подвернется случай. Но подвернется он явно не сегодня.
— Ветром меня сюда задуло. Прямо в окно, как Питера, мать его, Пэна.
(или клоуна Пеннивайза. в водостоки. мы все здесь летаем, приятель, и ты тоже будешь летать)
Да я и так переживаю самый улетный экспириенс в своей жизни. Чесслово, как только в Москву вернусь, ливну нахрен со своей айтишной работы и запилю на материале пережитого пару романчиков.
(плохая идея, брат. фанфики не продать…)
— Погодка шепчет «сиди дома», — указал я на тучи, продолжавшие висеть в пасмурном небе, — мы как раз по дороге домой под ливень угодили, вот я и зашел к Саёри обогреться чуток.
— Бедняжка, — с сожалением произнесла Моника. Голос сладкий, как арбузы в сентябре, и насквозь фальшивый, — а чем тебя собственный дом не устроил? Он же в двух шагах.
Она с таким нажимом это произнесла, что мне показалось, будто все ножи из коллекции Юри щас на меня нацелились. Прямо в глотку так и смотрят.
— Дело есть у меня, — поведал я. Расплывчатую формулировку выдал — неохота вдаваться в подробности и палить Саёри, решившую сжульничать на контрольной. Может, на самом деле Монике и плевать на успеваемость ее одноклубниц, но для вида она головомойку подружке все-таки устроит. Не в ее характере упускать такие возможности. Альфа-самка же, черт подери.
Не дав ей возможности приступить к допросу с пристрастием, я поинтересовался:
— Ты в дверях не стой, проходи. Я там яичницу пожарил, с пылу с жару… судя по запаху, чутка подгорела даже. Один момент.
Едва не врезавшись в дверь плечом, метнулся на кухню. Ситуация там выходила из-под контроля — содержимое сковороды шкворчало и порскало во все стороны горячим жиром. Как же вовремя ты, Игорян, подоспел. Еще минута-другая — и вместо питательного обеда подавал бы на стол угольки интенсивно-черного оттенка.
(яйца а-ля негро)
С этим бы поосторожнее надо. Нынче за такие шутки и вокабуляр тебе самому яйца за милую душу оторвут.
— Форму снимай! — крикнул я из кухни, — стирку мы уже заложили, но что-нибудь придумаем.