Я-то запомню, что это было.
Не знаю, сколько прошло, может, пара минут, а может, полчаса. Нам не приходило в голову время мониторить. Никто из нас по неотложным делам не опаздывает, можем себе позволить.
— Пойдем, — Юри одернула свитер и поднялась на ноги, — сейчас самый разгар дня, на площадку начнут д-дети собираться.
— Ты уверена? — спросил я, — точно отдохнула?
— Стопроцентно, — заверила спутница, — к тому же мне не терпится узнать, что ты там приготовил.
Я улыбнулся. Черт, надеюсь, что по итогам этого рандеву меня не отправят в отставку в связи с утратой доверия, как у нас принято.
— Тогда прошу.
Я протянул руку, но Юри в кои-то веки вздумала проявить инициативу. Да еще как… взяла меня под локоть.
— Идем.
Глава 26
Передышка нам обоим пошла на пользу. Пусть идти оставалось немного, но с учетом того, что и обратно пешком пилить придется, то я принял правильное решение. Проваляться в койке без сил весь следующий день совсем не хотелось. Когда впереди замаячили очертания берегов реки, и послышались крики птиц, пытавшихся наловить рыбешки себе на обед, я улыбнулся.
— Вот мы и на месте.
Тот, кто благоустройством города занимался, все же немножко недоработал — парк вокруг речки так и не разбили, хотя простор для этого имелся. Но кое-что все-таки сделали. Несколько лавочек поставили. Сейчас они пустовали, но я готов был поставить шляпу Боярского на то, что к вечеру, когда зажгутся фонари вдоль моста, здесь от обжимающихся парочек будет не продохнуть.
(да ладно. ты уверен, что у местных неписей хватает на такое ресурса? я вот лично нет)
Да не тянут они уже на неписей. Даже гениальный прогер не напишет такой искусственный интеллект, да и нейросетки на столь продвинутом уровне не оперируют. Живые они. По крайней мере, мне так кажется. И уверенность эта только усилилась, как только я услышал звонкий лай. Который стремительно приближался по откосу, ведущему к берегу.
— Трюфель, ты куда? Ко мне, малыш, ко мне! — послышался голос. Судя по всему, принадлежал он какому-то ребенку.
Перед нами появился среднего размера пес. Благородное имя дали ему явно в шутку, потому что был Трюфель обычной дворнягой. Помесь таксы с кем-то еще, черт их разберет. У матери сейчас живет похожий, тоже с улицы подобрала. То еще страшилище на вид, но нрав золотой. Юри немного напряглась при виде собаки и прижалась ко мне. Даже сквозь свитер я почувствовал, как часто у нее колотится сердце.
— Боишься? — спросил я.
— Н-нет, — смутилась она, — п-просто не люблю г-громкие звуки.
И как она при этом фильмы ужасов смотрит? Там нынче скример на скримере в стандартных картинах, да и мейнстримные этим грешат, всякие «Астралы» с «Заклятиями».
— Понимаю, — согласился я, — тоже не любитель, когда по ушам бьет. Ты не переживай, я тебя в обиду никому не дам, ни Трюфелю, ни шампиньону, ни даже последней поганке.
Юри неловко хихикнула и глянула на меня с надеждой. Трюфель тем временем подобрался к нам и заводил носом. Самое живейшее внимание он почему-то обратил на мою сумку. Понятно. Круассаны учуял, хитрая скотина.
— Я твои планы разгадал, брат, — сообщил я, почесав пса за ухом, — ничего ты от меня не получишь. Пачка и так маленькая, на двоих ее еще можно разделить, а вот на троих…
— Он не укусит! — снова заорал кто-то, и в поле зрения показалась девчонка лет десяти в голубой футболке с Багзом Банни и шортах. Лицо у нее прямо-таки светилось беспокойством. В мгновение ока она подскочила к нам и схватила собаку за ошейник.
— Ты гадкий! Гадкий и нехороший мальчишка, Трюфель! — запыхавшись, произнесла она, — больше ни за что поводок не отстегну, даже не проси!
Трюфель нехотя оторвался от моей сумки и сделал вид, что вообще понятия не имеет, к кому это обращаются. Словом, валенком прикинулся мастерски. Полезный скилл, на самом деле. Здорово помогает в самых разных жизненных ситуациях.
— Он вас не обидел? — поинтересовалась девочка.
— Что ты, — отмахнулся я, — все в порядке. Не строжи его слишком сильно — парень честной судьбы просто хотел заточить вкусняшки, которые у меня в сумке лежат.
Девочка нахмурилась.
— Я ж ему уже утром дала кость-игрушку из бычьих жил, большую такую!
«Ну, кому большая, а кому так, на один зубок» — говорило выражение на морде песеля.
Я осмотрелся и пожалел о том, что не нашел у Гару в гардеробе солнечных очков. Хотя толком и не искал, конечно. Как только увидел, что из шмотья у него один комплект майка-трусы-носки да несколько наборов школьной формы, так и утратил всякую надежду. Чем дольше тут живу, тем отчетливее понимаю, что мы навряд ли смогли бы законтачить. Слишком своеобразный чел. В чем-то он как нарезной батон — безыдейный, пресный и пустой, а в чем-то (нойз в музыке, кинк на щупальца) — гребаный изврат, от которого лучше на другую сторону улицы свалить.