Вначале прозвучал страшный рык, от которого сотряслась земля, вслед за этим лихорадочный смех, а после всё стихло. Кажется, паритет в противостоянии был сломлен и демон хотел вернуть всё на прежние позиции, чтобы не проиграть, но сошедший с ума друид имел несколько иное мнение. Элрой ощутил, как потусторонняя сила обратила на него свой взгляд и он отшатнулся, чувствуя звериный испуг.
"Не думал, что я ещё способен так бояться".
Элрой схватил телегу, закинул туда инструмент и поспешил убраться прочь.
"После всех историй про шарлатанов из родного мира, -- думал юноша, выходя из леса, -- так странно столкнуться с чем-то подобным".
Элрой возвращался через ту же деревню, через которую шёл прошлым вечером. Рядом с частично обрушенным домом, на скамейке, заметил того самого ребёнка, которому поздним вечером прошлого дня отдал свою еду.
Теперь уже не казалось будто бы этот ребёнок близок к голодной смерти, да и сам он не был больше обеспокоен той проклятой пустошью. Завидев Элроя, он подскочил и побежал к юноше, протягивая деревянную флягу.
-- Спасибо за вчерашнее угощение и за то, что сдержал слово.
Элрой улыбнулся и потрепал это рыжее чудо по голове. Ему вспомнились дети, которых вытаскивали из посёлков, докуда докатилась война, -- измождённые и уставшие. И тогда, и сейчас, он без всяких сожалений готов отдать таким детям последний кусок хлеба.
Но что он может изменить в целом? Сколько ещё таких детей бродит по деревням и в самом Роксо? Ведь и сам Элрой мало чем отличался, до того, как его подменил подселенец из другого мира.
Голод способен сломить волю взрослого, что уж говорить о детях? Элрой уже понял, что этот фэнтезийный мир далёк от понятия сказки, а ведь крушение мира ещё не началось. Всё самое интересное только впереди.
Ему и самому когда-то пришлось вытаскивать ребёнка, пока по его группе били из миномётов. Рядом свистели пули и осколки, а он крепче прижимал к себе ребёнка. Более всего ему было страшно не за себя, а за то создание, что целиком и полностью зависело от него.
Наверное, в этом причина того, что он решился сказать следующее:
-- Если хочешь поесть, я к вечеру постараюсь опять здесь пройти, ступай за мной следом, но не привлекай внимания. Постараюсь принести побольше хлеба. Хорошо?
Маленький человечек, носящий чужие обноски, что ему явно были не по размеру, только кивнул и, пожелав удачной дороги, вернулся и сел на скамейку. Жители деревни провожали Элроя таким взглядом, будто бы глядели на призрака. На их памяти ещё никому не удавалось пережить ночь в лесу, где находилась проклятая пустошь.
Впрочем, Элрою было плевать на их мнение. Он приблизился на один шаг к получению той силы, что поможет спасти и этих полудиких крестьян.
Глава 7
-- А, вот и ты. Рад видеть, что с тобой всё в порядке. Вот, держи, приятного аппетита.
Это произошло ранним вечером, когда Элрой возвращался на выжженную землю, в его колымаге было где-то вдвое меньше растений, чем в прежний раз и он почти совсем не спал.
Вышедший к нему ребёнок улыбался и лучился счастьем. В этом мире появился человек, который рад его видеть, но если из этого уравнения исключить съестное, то едва ли всё так и останется. Забота к этому странному малышу стоила Элрою ужина и потраченных медяков, но он об этом совершенно не переживал, ведь поступил так, как считал правильным.
Элрой предложил присесть близь дороги на траву и съесть всё там. Он опасался, что деревенские могут отобрать кусок хлеба у чумазого чертёнка.
-- Вот, держи.
С этими словами Элрой протянул закутанный в грубую домотканую ткань треть буханки хлеба. Не Бог весть что. Он сидел рядом и смотрел на дитё, уплетающее ржаной хлеб с таким видом, будто это были лучшие пирожные в мире. Он почувствовал озноб, пробежавший по всему телу. Нужно постараться, чтобы довести человека, а в особенности ребёнка до подобного состояния.
У юноши сжалось сердце. Он протянул руку и погладил ребёнка по рыжим непослушным волосам. На вопросительный взгляд, глядя в тёмно-голубые глаза, ответил:
-- Должно быть, тебе пришлось не просто, но это всё, что я могу для тебя сделать. Прости. Увидимся в следующий раз.
Элрою было не просто закрывать глаза на подобное. Он ясно понимал, что не в силах спасти всех и каждого, но от этого не становилось легче. Пройдя через горнило войны он стал смотреть на многие вещи проще, но в то же время, для него мир представлялся в двух цветах -- белый и чёрный.
Когда Элрой поднялся на ноги, малыш жадно чавкал хлебом, подобное сложно назвать милым, скорее это вызывало жалость и сострадание. Элрой ничего не мог поделать, по крайней мере, пока.