— И уносят меня, и уносят меня, в прекрасную снежную даль, — заорал в голос и был таков.
Мы с оперативниками растерянно переглянулись.
— Да что это за дед такой?! — зарычали они. Швырнув мне дедовский рюкзак, бросились в погоню. Ну, а я, само собой, достал бумажник, бросил на стол двухтысячную купюру, и понесся за ними следом.
Алмазов
Ловили мы деда Демида по кустам в лесополке еще два часа. Хорошо он бегал, что уж тут скажешь. Не то, что наша подтянутая команда. Оттепель поимку деда весьма затруднила. Влажная мягкая почва и колючки оказались ой как не на руку. А я, так вообще в итальянских туфлях из натуральной кожи, по лесополосе вдоль шоссе… В общем, к тому моменту, как двое оперативников уложили деда на лопатки под развесистой сосной, мои итальянские туфли можно было там оставить и ехать босиком в магазин за новой парой.
— И уносят меня, и уносят меня
В звенящую снежную даль
Три белых коня, эх три белых коня…
- завывал дед.
Оперативники хмуро вели его по шоссе под конвоем, а я плелся позади всех в испорченных туфлях с нависшими на них комьями грязи и с тяжеленным походным рюкзаком на плече.