Я заглянула в телефон. На счету, который должен был пополниться алиментами еще в пятницу, было пусто. А значит, Стас не потрудился отправить алименты. Каких-то десять тысяч рублей пожалел для дочери!
«Вот урод»
Я сжала кулаки. Что ж, отдел транспортной логистики находится на втором этаже и работает до шести вечера. Схожу к бывшему мужу на поклон. Ничего страшного, от меня не убудет. Мы со Стасом заключили договор, по которому он сам обязался выплачивать сумму каждый месяц. Прошло три дня с того момента, как на его счет поступила зарплата, а денег так и нет. У человека, покупающего дом за шестьдесят миллионов рублей нет десяти тысяч для дочери? Слабо в это верится. Кажется, мне все же придется идти в суд. Сумма согласно его последним заработкам станет намного выше, чем десять тысяч.
Но суд – дело долгое. Проще подняться на второй этаж и напомнить об алиментах бывшему мужу.
Стас вальяжно восседал в кресле руководителя и разговаривал с кем-то по телефону.
— Опаньки, кто к нам пожаловал! — он тут же выключил мобилу и расплылся в хищной улыбке. — Их величество Евгения Батьковна соизволила подняться в мои хоромы? Чем обязан?
Я встала напротив него и скрестила руки на груди. Очень неуютно я чувствовала себя в роскошном кабинете бывшего мужа.
— Ты не перевел деньги для Малинки, - произнесла холодно.
— И что?
— Ты обещал, если я не стану требовать у тебя их через суд, средства каждый месяц будут у меня на счету не позднее, чем через три дня после зарплаты.
— В этом месяце у меня много расходов. Прости, почти ничего не осталось. Давай, в следующем, а?
— Стас, это для твоей дочери! Ей нужна зимняя куртка. Ты обещал, а обещания надо выполнять.
— А что ты мне сделаешь? Ну, давай серьезно, Жень. Ты решила, что не хочешь быть моей женой. Разбила семью. Отняла у меня право быть с дочерью. А теперь требуешь денег?!
— Я не отнимала у тебя права быть с дочерью! Она тебя каждые выходные ждет! Но ты ни разу к ней не пришел.
— Я занят! Некогда мне к бывшим женам и бывшим детям на поклон ходить! А тебе, между прочим, тоже дали зарплату. Но нет, ты же купила себе новые туфли! Зачем, если старые балетки были очень даже ничего? Подумаешь, потерлись немного?
— Потертые балетки?! Я заместитель генерального директора! Или ты забыл?
— У меня денег нет!
— Как, нет?! Ты же машину новую купил! Дом покупаешь!
Стас подскочил со своего места и тут же оказался рядом со мной.
— Денежки мои считать будешь?! — схватив меня за плечи, прохрипел мне в лицо бывший. — Для тебя, мымра, у меня денег нет. Так и передай судье. А теперь пшла отсюда!
Он толкнул меня в спину, и я больно ударилась об угол стола.
— Я пойду в суд, — выдавила из себя, сглотнув комок в горле.
— Напугала, да, — фыркнув, Стас вернулся на свое место. Вальяжно развалился в кресле и окинул меня презрительным взглядом. — Дочка мне тоже больше не нужна, так ей и передай. Пусть больше не ждет папу. Папы у нее нет. Ее папа теперь миллионер. У него новая жизнь! Ему некогда с бывшими женами и детьми путаться.
Всхлипнув, я бросилась бежать из его кабинета.
Какой же он подонок! Как я могла в него когда-то влюбиться? Еще и мымрой меня обозвал… А когда-то комплименты делал, соловьем заливался, какая я у него красавица.
Закрывшись в переговорной, я даже не включила там свет. Села в темноте на крайний стул и дала волю слезам.
Ох, так горько я давно не плакала… надо было слушать адвоката и сразу вычитать алименты из зарплаты Стаса, а я поверила в его обещание. Знала же, что все этим закончится. Что теперь плакать? Сама виновата.
Дверь переговорной распахнулась. Вспыхнул свет. Вздрогнув, я подняла голову. В проходе мутными очертаниями проступал мужской силуэт. Малиновое пятно на груди, как опознавательный знак, сопоставил силуэт с Алмазовым.
— Евгения? А ты почему до сих пор на работе? — изумленно рассматривал меня босс.
— Только без пяти ш-шесть, — всхлипнув, я спешно вытирала лицо салфетками. — А вы что здесь забыли? Я думала, вы давно ушли…
— Барсетку забыл, пришлось вернуться.
Я натянула на нос очки, и босс приобрел четкие очертания.
— Барсетка в вашем кабинете.
Несколько мгновений Алмазов неуверенно посматривал на меня.
— Ну, идите уже, Павел Демидович! Здесь вашей барсетки нет!
Он все мялся в дверях, не уходил.
— Жень, а тебя обидел кто? — спросил как-то неестественно мягко.
Я раздраженно махнула рукой. Дожились, успокаивать меня, что ли, собирается?
— Идите, Павел Демидович. И свет мне выключите, пожалуйста. У меня есть еще целых пять минут до окончания рабочего дня. Можно, я спокойно поплачу в одиночестве?