— А когда у тебя начался творческий кризис? — обернулась Иванна к звезде.
— Год назад, после клипа «Дорога»… — ошарашенно признала Наташа.
Могилева придирчиво оглядела начинающую певицу, прекрасно понимая, к какому итогу подвела ее ведьма. Вывод напрашивался сам собой — невозможный и элементарный, как дважды два — четыре.
— Жаль, что мы встретились только сейчас, — проникновенно сказала Оля, не уловившая связи между вопросами. — Именно сейчас, когда… — Она горько вздохнула. — Мне уже все равно. Я ведь так мечтала познакомиться с вами… Так мечтала… — Она говорила об этом, как о желании давно минувших лет, пожелтевшем, словно страница старого дневника, все страсти и чувства, описанные в котором, давно рассыпались прахом.
— Смерть Володи перечеркнула мою жизнь. Я не могу жить, зная, что сама убила его. Если бы я не ломалась и ответила «да», он бы остался жив. Он ведь сказал: «Это вопрос жизни и смерти». Словно чувствовал… Он так умолял меня поехать ко мне. Он любил меня… Меня никто никогда не любил, как он. Все только трахнуть хотели! А я… я… — Она нервно утерла подтекающий нос. — Он даже перед смертью говорил обо мне.
— Но о вас, Оля, там не было ни слова! — резко прикрикнула на нее Могилева, пытаясь в присущей ей жесткой форме успокоить разнюнившуюся поклонницу.
«Не удивлюсь, — усмехнулась про себя Карамазова, — если Александр Македонский, без лишних слов разрубивший легендарный Гордиев узел, был дальним родственником украинской звезды». Наташа явно считала: все существующие в мире проблемы следует решать исключительно одним махом!
— Он обращался ко мне! — продолжала утешать Наташа. — О вас он даже не вспомнил. Вы его в тот момент совершенно не интересовали…
— Неправда, — побледнела Оля. — Его последние слова были обращены ко мне. Меня из-за них неделю милиция прессует: «Что он имел в виду? Почему грозил вам смертью?» — зло передразнила она. — А сегодня я стащила из папки показания санитаров… Это они, лохи, не поняли, а я все поняла! Вот!
Она вытащила из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги и с вызовом протянула его Могилевой.
Та недоверчиво развернула украденную улику:
Пока мы везли его в операционную, умирающий все время повторял одно и то же, — свидетельствовал санитар. — Потому, несмотря на нервы и спешку, я частично запомнил его слова. «Слушай, Натали» — это обращение он повторял чаще всего и говорил совершенно четко.
Остальное, насколько я расслышал, звучало примерно так «Если бы я знал, что последний, то не потратил бы без тачку… Как ты поняла? Я любил, жизни хотел… А ты лгала, Натали. Ты скоро умрешь. Я расквитаюсь с тобой!»
Но насчет «расквитаюсь» — не уверен точно. Он сказал «стаюсь». Может, это было какое-то другое слово…
— Конечно другое, — возбужденно вскрикнула Оля. — Только наши идиоты-менты могли углядеть здесь какую-то растрату и угрозу. Умирая, Володя говорил, как сильно он любит меня, как хочет жить! — По ее щекам потекли кривые, длинные слезы.
Могилева выпучила глаза:
— Где ж вы тут любовь углядели? Это разборка!
— А как понять «Ты лгала мне»? — бесстрастно уточнила Карамазова.
— Не знаю… — Ольгино лицо затряслось от спазмов, сдерживаемого воя. — Переврал. Недослышал… Я не лгала ему… Никогда. Я знаю все и без их бумажки. Володя снится мне каждую ночь. Неделю он приходит ко мне и просит: «Не бросай меня, не бросай, не бросай… Я же любил тебя». Я перестала спать. Я все время слышу его голос. «Я не расстанусь с тобой!» — вот что он пообещал, умирая. Там был не «стаюсь», а «станусь». А про «расквитаюсь» мент сам придумал. Улики подтасовывал, чтобы убийство на меня взвалить. Только мне один черт. Я все равно умру! Я только когда он умер поняла, как сильно любила его! Как сильно я могла бы его полюбить!
— Да при чем тут вы? — взвыла Могилева. — Вы же Оля! А он обращался к Натали. И говорил он совсем другое. Ваш санитар все напутал!
— Да он и знал-то вас только благодаря мне! — хрипло заорала Ольга. — Он попсу не слушал! А Натали — мой сценический псевдоним. Володя всегда меня так называл.
— Все косишь, все под копирку! — недоброжелательно сцепила зубы звезда.
— Да меня знаешь как публика принимает? Тебе такое давно не снилось! Тебя уже и по телевизору не показывают!
Ведьма хладнокровно закурила, отстраненно наблюдая за жанровой сценой из серии «Таланты и поклонники».
Вот она, загадочная связь, соединяющая двух девушек словно смежные сосуды: