— Убеждена, она это понимает, — я с удивлением смотрела на его разгорячившееся лицо, — она вчера одну вашу «вымершую» нежить еле уделала. Сверк называется.
— Хищный метаморф? — Вэль поморщился. — Значит, они уже море пересекают? Зараза!
— Зараза, — согласилась я. — Он пять человек сожрал.
Вэль рывком вскочил на ноги, оказавшись довольно высоким:
— А в Риане от подобных гадов погибают сотни! Метаморфы, вурдалаки, призрачные псы… Весь бестиарий можно перечислить! Как будто где-то находится дыра, из которой прёт и прёт эта дрянь!
— Дыра… — задумалась я. — Интересно… Вэль, а ваши маги не пытались обнаружить источник?
— Пытались, и не раз. Весь остров обыскали. Можно сказать, под каждый камень заглядывали… И без толку! Странно… Риан — крошечный клочок каменистой суши. Я знаю там каждую долину, каждый холм! Там негде прятаться такому полчищу нечисти! Такое ощущение, что её нарочно забрасывают…
Он вдруг оборвал себя и неожиданно заглянул мне в лицо. Золотые глаза оказались так близко, что я словно обожглась его пронзительным и растерянным взглядом:
— Как странно, что я так разоткровенничался с человеком, которого вижу впервые. Но, понимаешь, вокруг меня нет никого, с кем бы я мог поделиться. А тебе, наверно, плевать на Риан и на все наши проблемы…
— Ваши проблемы скоро станут проблемами всего Эрфирая, — честно сказала я то, что думала, — так что ваш Властитель принял единственное правильное решение.
«Если не считать моих чувств, ну, и его собственных, конечно», — невесело докончила я.
— Иногда посторонний человек — единственный, кому можно доверить свои мысли. Особенно…
— Когда он совсем посторонний, — непостижимым образом угадал и завершил мою мысль Вэль.
— Так ты считаешь, Властитель не зря беспокоится?
— Вэль, ваш Властитель, готова поспорить, места себе не находит. Всё, что я о нём слышала, говорит о неординарной личности, выдающихся способностях и прочих талантах. Если он, конечно, не сдал к старости…
— Можешь поверить мне на слово, — перебил меня мой неожиданный собеседник, — старость у рианцев наступает гораздо позже!
— Так вот, если такой человек ищет спасения в даре Велиары — значит, все остальные средства он уже испробовал.
— И они не помогли.
— Значит, он или столкнулся с соперником, не уступающим ему в силе, или…
Мы дружно уставились друг на друга, чтобы одновременно обречённо выдохнуть:
— Изнанка.
— Лучше уж злодей с жаждой власти, — простонал Вэль.
— Не уверена… Изнанка убийственна, но она предсказуема. Достаточно закрыть разрыв — и всё нормализуется.
— Велиара справится?!
Я слегка задумалась. Разрыв реальности, из которого полчищами лезет нечисть, должен быть огромен. Но, учитывая помощь магов… да, я могу попробовать.
— Если её подпитать магией.
Золотые глаза вспыхнули радостью и недоверием:
— То есть она запросто совершит то, что не под силу самым могущественным магам?
— Не запросто. Но… Видишь ли, Вэль… Маги заставляют мир подчиняться. Они меняют его своей волей. Чем сильнее воля, тем значительнее перемены. А Велиара слита с этим миром. Она его не переделывает. Она… сама станет этим разрывом и зарастёт вместе с ним. Это больно — потому что прежде чем заживить, сначала приходится прочувствовать рану. Ты никогда не видел Велиару, которая погасила пожар? На ней не остаётся ни волос, ни клочка целой кожи — всё выжжено…
— Прекрати, — почти жалобно попросил он, но я уже вспоминала.
Ночь, охваченная пламенем. Искры, рвущиеся в небо. Смертоносная, завораживающая красота. И огонь, что пожирает тебя изнутри, давая почувствовать запах вспыхивающих волос и пузырящейся плоти…
Я всё равно люблю пламя костров. И дважды с тех пор проходила через огонь, с каждым разом становясь всё сильнее и быстрее заращивая раны — свои и пепелищ.
— Но это же чудовищно! — воскликнул Вэль. — Как можно заставлять живое существо страдать за целый мир!
— Не за мир, — жёстко поправила я, — за тех, кто его разрушает. Пожары — ошибки людей. Разрывы — последствия неудачных порталов. Выпрошенный дождь вызовет засуху в округе. Огромный урожай оттянет на себя все соки из соседних земель. Люди хотят благополучия любой ценой. А Велиары лишь исправляют последствия, вновь устанавливая равновесие.