– Только если это будет обоюдным, – рассмеялась я, – и ты не будешь величать меня Властительницей. Просто Дина. По меркам Велиар, я вообще грудное дитя. А по твоей книге «Сказания Эрфирая» я не так давно читать училась.
Он зарделся, словно девица, которой сделали величайший комплимент.
– Вы… ты прочла мою книгу?!
– Не просто прочла – Тирин, моя учительница, заставляла меня заучивать куски наизусть. Могу дословно рассказать «Легенду о вариерре». А «Песнь ста островов» до сих пор моя любимая.
Вирд робко улыбнулся:
– Кто бы мог предположить… наследница Эрли…
– И книга рианского мага? Видишь ли, её привёз мой отец. Ещё до моего рождения. А мой отец… – слова застряли на полпути.
– Знаю, – помог мне Советник, – Мерген был самым просвещённым из Властителей Эрфирая. Ещё чуть-чуть – и они с Арвиндэйлом стали бы союзниками. Несмотря на кажущиеся различия, у них было много общего. Видимо, кто-то очень не хотел этого. Твоего отца закололи кинжалом, подброшенным потом в спальню Арвиндэйла, убили подло, в спину, постаравшись бросить тень на Властителя. Только вмешательство Эллайи предотвратило очередную войну.
От неожиданности я не нашлась, что ответить. И это говорит рианец – рианец, ненавидеть которых в Эрли учат раньше, чем ходить?! Враг нашего Дома, нашего острова, враждебный всему Эрфираю? Пусть историк, пусть учёный, книжный червь, но в то же время действительный Советник, к чьему мнению прислушиваются… Сказать, что я растерялась, было не сказать ничего. А Вирд тем временем продолжал:
– Велиара Эллайя уже дважды оказывает нам неоценимую услугу. Тогда, после смерти Мергена, и сейчас, позволив нам назвать тебя своей Властительницей. Весь остров прославляет её великодушие и милосердие. Она была на Риане лишь однажды, но там, у руин древнего храма, где закололи твоего отца, в её честь воздвигнут обелиск.
– Вирд, – взмолилась я, – постой, подожди! Я не верю своим ушам! Вспомни, я уроженка Эрли. Для Эрли «рианец» означает «враг». Столетия войн, набегов, разбоев и пожарищ! Море между нашими островами усыпано костями наших армий… И вы чтите Велиару Эрли?!
Он долго смотрел на меня своими загадочно мерцающими глазами.
– Для Риана «эрлиец» раньше означало «сосед». Сориквэйнер, подстрекаемый Советом, развязал бессмысленную войну. С вами и со всем Эрфираем, претендуя на якобы исключительность Риана. Арвиндэйл хочет мира. Твой отец был первым, кто это заметил и не побоялся посетить нас лично. Его убийца – наш общий враг, Дина.
После разговора с Вирдом я долго не могла успокоиться. Мысли метались, словно птицы в тесной клети, и не было возможности заставить их улечься. Сообщив лорду Иргэрриону, явившемуся с очередным напоминанием о моём жёстком расписании, что я устала и хочу до утра отдохнуть и побыть одна, я попросила дверь на время стать единым целым со стеной. Теперь открыть её можно было, только потопив весь корабль.
Вся беда в том, что Советник мне не лгал. Я чувствую ложь, даже самую изощрённую, словно острую горечь, не спутываемую ни с чем. И благоговение, с которым он отзывался о моей матери, было неподдельным. А гнев и презрение, звучавшее в его голосе, когда он вспоминал об убийстве отца!
Тогда что же получается? Мы ненавидим рианцев, не зная их? Они вовсе не кровожадные монстры, поставившие целью захватить Эрли, а… кто?
Я задумалась. Правда, а что мы знаем о Риане? И что из этого – не плод нашего гнева, злости, потерь и разочарований? Кто за последние пятьсот лет побывал на острове, пытался торговать, обмениваться достижениями, построить хоть какие-то отношения с Рианом?
Ответ возник сразу и заставил поёжиться от возникшего в спине холодка.
Только мой отец. Которого тут же убили.
И… я.
Мне стало не по себе. Не то чтоб я испугалась. Мало кто способен нанести вред Велиаре. Точнее, это невозможно. Пока существует Эрфирай, питающий и поддерживающий нас, мы уходим только от старости и потому вряд ли устрашимся убийцы из-за угла. К тому же никакая преграда не скроет эмоций, позволив подобраться к нам незамеченным.
Но, получается, кто-то старается намеренно рассорить Риан с остальным миром?!
Я привычно очертила ладонью круг, и послушный мне воздух дрогнул и на миг помутнел. Через миг муть развеялась, открыв мне вид на до боли знакомую комнату и обращённый книзу профиль.
– Мам, – тихонько позвала я.
Она встрепенулась: