Умейте быть не только честными, но и скромными солдатами родины, каковы бы ни были ваш чин, ваша должность и ваша власть.
Главные авторы памфлетов против Верховного, чьи свидетельства могут быть пристрастны, но уж никак не могут быть заподозрены в том, что они продиктованы желанием представить Пожизненного Диктатора в выгодном свете, объясняют и, не желая того, оправдывают его попытку, по-видимому не имевшую большого успеха, установить в вооруженных силах строжайшую дисциплину:
«Палочному наказанию обычно подвергаются только военные. Для его применения достаточно приказа Верховного Диктатора. Всех приговоренных к смертной казни расстреливают из мушкетов, как делалось уже в последние времена испанского господства. В день казни на площади ставят виселицу, на которую вздергивают тело казненного». (Ренггер и Лоншан, Исторический очерк, гл. II.)
Касаясь процесса и казни заговорщиков 20-го года (в большинстве своем офицеров, многие из которых отличились в военных действиях против экспедиции Бельграно), Висиер де Моргенштерн свидетельствует: «Атмосфера была накаленная, и явно надвигалась буря, так как все, кто не принадлежали к властям, были против диктатуры. Диктатор получил несколько анонимных писем, в которых его просили получше беречься, и удвоил свою охрану. В ночь на второй день страстной недели пять заговорщиков было арестовано и подвергнуто строгому допросу. Еще один, которому удалось ускользнуть от облавы, некто Богарин, человек трусливый и малодушный, раскрыл на исповеди все, что знал относительно выработанного плана устранения Диктатора. Убить Верховного было намечено в страстную пятницу на улице во время его обычной вечерней прогулки. Исполнителем покушения был назначен капитан Монтьель. После смерти Диктатора возглавить правительство должен был генерал Фульхенсио Йегрос, его родственник, а взять на себя командование войсками — Кавальеро и Монтьель, которые опирались на замешанных в заговоре сержантов. Священник потребовал от покаявшегося Богарина, чтобы он в тот же день выдал этот план Диктатору, ибо как добрый христианин он никоим образом не должен участвовать в готовящемся преступлении». («Диктатор Парагвая», гл. XVII.)
В течение двух лет процесс был «доведен до кондиции» в подвалах Палаты правосудия, которую Виснер более осторожно именует судебной палатой. Палачам, вербовавшимся главным образом из индейцев гуайкуру за время этого долгого следствия пришлось изрядно потрудиться под началом Бехарано и Патиньо. Наконец признания, вырванные с помощью плеток, так называемых «хвостов ящериц», не оставили ни малейшей лазейки для сомнений. 17 июля 1821 по обвинению в преступном сговоре и государственной измене были казнены 68 человек, после чего Верховный Диктатор до самой смерти вел государственный корабль без всяких осложнений. В его записках мы находим невозмутимое замечание: проблемы политической метеорологии были меньше, чем за неделю, разрешены раз навсегда командами, назначенными для расстрелов». (Прим. сост.)
«Диктатор с величайшим удовольствием говорил о своем военном министерстве. Однажды вошел оружейник с тремя или четырьмя починенными мушкетами. Великий человек стал брать их одни за другим, прикладываться и, целясь в меня, по нескольку раз нажимать на курок, высекая искры из кремня. Донельзя довольный, он, хохоча, спросил меня: что вы думаете, мистер Робертсон? Я не собираюсь стрелять в моего друга! Из этих мушкетов будут выпущены пули в сердца моих врагов!