Такие идиотские поступки, как твой, позволяют нашим заклятым врагам болтать о нас все, что вздумается. Они считают парагвайцев плохими патриотами и простофилями, которых как нельзя легче обмануть, ввести в заблуждение чем угодно, даже блеском зеркалец, пуская зайчиков, как делали испанцы, чтобы озадачить и обмануть индейцев.
Эти мерзавцы так не думали бы, если бы на службе у Верховного Диктатора Парагвая был достойный военный, дорожащий честью республики. Не осел, а офицер, сведущий в военном искусстве. Способный, будучи сержантом, самое большее капитаном, действовать, как генерал, чтобы сровнять с землей Корриентес и Бахаду в возмездие за их разбойничьи набеги, грабежи и глумления.
У хороших солдат, а главное, у хороших командиров совсем иной дух, иная энергия, иная решимость. Огонь любви к отчизне, который горит у них в крови, не дает им показывать спину врагу и бросать оружие. Сердце каждого солдата, каждого командира вмещает всю родину. Видя, что обнаглевший враг оскорбляет ее, они как один человек бросаются на него и стирают его в порошок. Но у солдат, которые служат под начальством трусливых командиров, в крови не огонь, а лед. Они на все смотрят равнодушно. Если командирам ни до чего нет дела, то им и подавно.
По твоей вине, почтенный полководец, бежавший с рати, я был вынужден запереть лагерь Сальто, чтобы, чего доброго, и там не выкинули такого сальто. В предотвращение новых бед я повесил замок на ворота Сан- Мигеля и Лорето.
Пока я не велю тебя расстрелять при условии, что ты ни под каким видом больше не отступишь ни на пядь в стычках с неприятелем. Ты обязан всегда идти впереди своих войск в боях и атаках. А чтобы ты не наделал новых глупостей, я приказываю тебе в течение трех дней на утренней и вечерней поверке читать войскам прилагаемый указ, в котором я разрешаю и приказываю сержантам, капралам и даже всем до последнего солдатам стрелять тебе в спину при малейшем поползновении с твоей стороны показать ее противнику. Я великодушно заменяю этим казнь, которую ты заслужил, и предоставляю тебе собственными руками или, вернее, ногами подписать себе смертный приговор, если ты снова струсишь в бою. Ты должен самолично читать указ.
Единственное средство от этих бед — хорошая милиция. Не будем увековечивать военную касту. Мне не нужны кадровые паразиты, которые годятся только для того, чтобы нападать на соседа и захватывать его земли, а равным образом порабощать своих собственных сограждан.
Я хочу, чтобы их заменили честные граждане-солдаты, пусть не вполне обученные, хотя военную подготовку они получают с начальной школы. В случае нападения врага все наши сограждане автоматически превратятся в солдат. Не найдется ни одного, который не предпочел бы скорее умереть, чем увидеть свою родину в руках захватчиков, свое правительство в опасности.
Граждане могут за один месяц стать отличными солдатами. Солдаты так называемых регулярных войск и за сто лет не избавятся от своих пороков.
Государственные служащие — категория, в которую следует включать два высших класса государства, то есть должностных лиц и их вооруженных помощников или исполнителей их решений, — должны получать надлежащее образование, которое позволяло бы одним защищать родину, а другим отправлять правосудие на благо народа, искоренять несправедливости, еще существующие после нашей революции.
Военные и чиновники должны пуще всего остерегаться одной рукой держать бразды правления, а другой загребать богатства, подрывая таким образом равенство как основу общества.
Во избежание этого я предписываю вам самый аскетический образ жизни, который я вменил в обязанность и самому себе. Ни вы, ни я не можем владеть имуществом какого бы то ни было рода. Я приказываю вам никогда не вступать в брак, чтобы не оставлять вдов. Нам с вами непозволительно обзаводиться семьями, потому что это привело бы нас к непотизму. Воины, должностные лица и их помощники, своего рода вооруженные святые, отказавшиеся от имущества и семейной жизни, должны защищать имущество и семьи других, презрев всякую иную цель. Я хочу, чтобы вы это ясно поняли. Перечтите мои приказы. Выучите их наизусть. Я не желаю, чтобы предустановленное подменялось предполагаемым. Я хочу, чтобы вы усваивали науку головой, а не поротой задницей.