Зачем обвинять в пристрастии к новшествам и в сеянии раздоров того, кто предлагает заменить временную и уже ненужную Хунту настоящим правительством, которое получило бы свои полномочия от Конгресса, где были бы представлены все граждане? Зачем чернить, называя смутьяном того, кто предлагает, чтобы власти избирались широкими народными ассамблеями?
Как вы сами заявили, сеньоры советники, хорошо известно, что я в качестве первого алькальда и синдика-генерального прокурора один нес на своих плечах бремя управления делами не только со дня образования Хунты, но и с самого начала революции. Я всегда буду равнодушен к подобным обвинениям, потому что моей единственной целью было по мере сил служить родине, принимая на себя все тяготы и нападки. Вы прекрасно знаете, что другим членам Хунты в тягость было даже браться за перо.
Нет надобности напоминать о предосудительных и коварных средствах, которые были пущены в ход, чтобы добиться моего ухода, после чего был отстранен от должности другой член Хунты, священник Хавьер Богарин. Хунта, состоящая теперь всего из трех человек, была уже незаконна и некомпетентна. Ни один здравомыслящий человек, знающий людей и обстоятельства того времени, не может представить себе, чтобы Конгресс имел в виду, хотя бы в подобном случае, уполномочить трех лиц, абсолютно неопытных и несведущих, более того, совершенно невежественных и бездарных, сосредоточить в своих руках всю полноту власти. Если тем не менее им это удалось, то именно в результате ухода первого алькальда, который они спровоцировали потому, что их цели и интересы не совпадали с интересами революции и независимости страны.
Только сомнительная и шаткая власть способна вызывать разногласия и не способна покончить с теми, которые возникают. Только те, кто боится оценки своей деятельности, боятся конгрессов. В новшествах самих по себе нет ничего такого, что не позволяло бы честным гражданам использовать их на благо страны. Ведь если есть дурные новшества, то есть и хорошие и даже очень хорошие. Разве сама наша революция не была большим И даже величайшим новшеством? И самым блестящим. Самым справедливым. Самым необходимым из всех новшеств.
Свобода не может сохраняться без порядка, без правил, без единообразия, составляющих в своей совокупности систему, которая отвечает высшим интересам Государства, Нации, Республики. Таков всеобщий закон: даже неодушевленные существа являют нам пример строгой упорядоченности. Без этого свобода, во имя которой мы приносили, приносим и будем приносить величайшие жертвы, выльется в необузданное своеволие, а оно в свою очередь приведет к хаосу, смутам и распрям, следовательно, к разорению, горю, ужасающим преступлениям, подобным тем, какие совершаются до сих пор, и сильные мира сего неизбежно пойдут по пути насилия верхов над низами. Мы не можем требовать от наших сограждан, чтобы они спокойно смотрели, как горит их дом. Вы, офицеры, которых Правительственная Хунта назначила на ваши посты и которым она платит жалованье из народных денег, сами по себе еще не народ. Действуя так, как сейчас, вы превращаетесь скорее в силу, враждебную народу. По самой профессии своей вы, военные, должны были бы первыми подавать пример неукоснительного выполнения своих обязанностей, лояльности по отношению к Хунте, уважения к гражданам, покровительства самым беззащитным, темным и униженным, которых приучили принимать притеснения, как благословение божие.
Я без обиняков сказал чучелам из кабнльдо: нельзя оставлять без внимания угрожающий, повелительный тон офицеров, своевольно противопоставляющих себя Хунте. Вы можете поручиться мне, что в дальнейшем они не поднимут голову, не примутся снова за свои бесчинства? Что они будут держать себя в руках и носить оружие только украшения ради?
Я всецело готов служить правительству и нации, делу защиты ее суверенитета и независимости, коль скоро вооруженные силы подчинятся строгой дисциплине, как того требует общественное спокойствие, единство народа, хорошее правление и оборона нашей страны.
Я сторонник решительных и безотлагательных мер. Необходимо утвердить власть правительства, заставив военных строго повиноваться волеизъявлению конгрессов. Всякое проявление слабости со стороны правительства ставит под угрозу еще не упроченную независимость родины.