Итак, согласно диагностике этого дикаря-агностика, у меня разбиты все яйца души. Он видит во мне только пустоту между костей. Но пустота — это тоже кое-что; все зависит от того, какая это пустота и чему она служит. Разве нет? Выкидыши-пасквилянты, чивосис, выжимают под землей мокрую тряпку моего тела. Пьют маисовую водку. Продолжают выкручивать меня с помощью клеветы, которой у них полны карманы. Опять пьют водку. Бросают меня в огонь. Мое тело в испарине от смертных судорог. Но им не покончить со мной. Я вода, кипящая и без котла, как сказала обо мне одна маленькая школьница. Моя сила в том, что я могу быть мертвым и оставаться на ногах, и, хотя все возвращает меня к прошлому, я всегда прощаюсь с ним и, не оборачиваясь, иду вперед. Что вы на это скажете? То-то! Разве деревья растут вниз? Разве птицы летят назад? Разве проглотишь произнесенное слово? Можете ли вы слышать то, чего я не говорю, ясно видеть в темноте? То, что сказано, сказано. Если бы вы услышали хотя бы половину, вы поняли бы вдвое больше. Я чувствую себя только что снесенным яйцом.
Что там еще у тебя в этой писанине? Вдова часового Хосе Кустодио Арройо, который вчера упал в огонь, подала прошение Вашеству. Чего она хочет? Чтобы мы воскресили ее мужа в награду за его тяжелую провинность, небрежность на посту?
С полным уважением и почтением к Верховному Правительству, говорится в прошении вдовы, я заявляю, что держу дома гроб с телом умершего и не могу его похоронить, а от жары, которая сейчас стоит, оно уже воняет на весь квартал Мерсед. По этой причине соседи поднимают крик и шум. Требуют, чтобы я наконец похоронила его. А сеньор священник в приходе Энкарнасьон, Верховный Сеньор, наотрез отказывается отпеть его и разрешить, чтобы мой покойный, ваш бывший слуга, был похоронен по-христиански, я уж не говорю, под полом церкви, как он заслуживает, но хотя бы на церковном кладбище, где хоронят всех христиан. Пусть священник скажет, почему он не дает его похоронить. Сеньор приходской священник ссылается на то, что мой покойный Хосе Кустодио был отъявленный безбожник и масон. И еще говорит, недаром люди видели, как он в толпе чертей с адским неистовством плясал вокруг костра, который поглотил Верховного, но это я неладно сказала, а надо сказать: вокруг костра, который мой покойный Хосе Кустодио развел, чтобы сжечь кощунственную фигуру нашего Верховного Караи Гуасу, в чьих объятиях, я хочу сказать, не самого Верховного, а только его восковой фигуры, он потом изжарился, упав в огонь.
Вот что говорит сеньор приходской священник, когда я прекрасно знаю, что мой покойный Хосе Кустодио сделал это только потому, что всей душой хотел спасти эту фигуру, священную для нас, потому что она изображает нашего Караи, хотя и сделана с дурным умыслом теми, кто хочет посмеяться над нашим Верховным Вождем Правительства, будь они прокляты во веки веков с соизволения Господа и Пресвятой Девы Марии.
В результате всего этого по наущению паи прихожане обвиняют меня в том, что я ведьма. Они день за днем выносят Святейшего и устраивают процессии с плачем и молитвами, что запрещено. И еще выносят образ Пресвятой Девы Асунсьонской, которую держит у себя донья Петронита Савала де Мачаин как пожизненная хранительница, что тоже запрещено.