Пиздец подкрался незаметно! В жизни такого не было: молодой еще, горячий, а на бабу не стоит. Потому как шлюха продажная.
За запястье ее перехватываю и руку в сторону отбрасываю. Смотрит в недоумении. А на меня такая злость накатывает:
— Вон пошла!
Сучку как ветром сдувает. А на пороге Ройс тут же появляется.
— Вал, другую позвать? — без слов понимает, но останавливаю его, рявкнув:
— Бойцов в додзё собери! Прессовать буду…
Что мне нравится в Ройсе: команды выполняет без лишних вопросов. И не важно, что бью каждый день, используя банду вместо груши или макивары.
Бойцов лишь поединки сортируют по местам. Кто-то зубами скрипит, другие победу празднуют.
Тут нет договорняков… Почет лишь крепким кулаком…
Спортивный клуб по Киокушинкай каратэ лично курирую. Славных бойцов взращиваю. И в кабинете, и в коридорах клуба по стенам висят портреты победителей в различных соревнованиях и спортивных олимпиадах, а за стеклом на полках — награды и кубки.
В кимоно облачаюсь. Черный пояс с золотой каймой завязываю. К концу года новый Дан заработаю. Возможно… Если здравый смысл вернется, выбросив из головы ее образ. С ума сводит!
Матильда…
Как мантру, ее имя произношу…
На татами выхожу. Традиционный поклон, а дальше…
Времени на раскачку сопернику не даю. Двигаюсь легко, как пантера, мягко по кругу обхожу. Слабые места вычисляю. Ловлю момент…
Тут же прессую…
Ее имя по слогам, на каждый удар вместо привычного счета…
Ма… Кулаком снизу вперед… Пробиваю корпус.
На ощупь, осторожно прохожу глухую оборону…
Тиль… Наношу лоу-кик, удар ногой по внутренней стороне бедра противника.
Нарушаю его равновесие… Получаю фору в пару секунд времени… И мощным контрольным ударом…
Да… На последний слог ее имени… Круговым разворотом с ноги в голову… Маваси-гэри… Да-а-а!..
— Первый готов! Кто следующий?..
А краем глаза замечаю удаляющуюся фигуру Ройса…
Глава 19
— Моть, ну ты чего?
Мама появляется в дверях комнаты, а я глаза вскидываю, но тут же снова опускаю в книгу. Битый час читаю один абзац и не понимаю смысл.
— Мотя, слышь меня? — присаживается на край постели.
Я даже толком не заправляла. Так, накинула сверху как попало покрывало и скомкала тут же, усевшись с книгой. Не то что на яхте Валеха: все так аккуратно, красиво…
Губу до боли прикусываю и зажмуриваюсь…
Нет, плакать не буду!..
Медленно выдыхаю. Вроде, попустило…
— Что, мам?
— Ну не знаю, ты словно тень какая-то. Из комнаты сколько дней не выходишь. А ведь под домашний арест тебя никто не посадил.
— И что? Каникулы у меня, вот и отдыхаю, — переворачиваю страницу, типа, читаю.
— Вот именно, Моть: каникулы! Лето проходит, а ты ни на море с подругами, ни в магазин хотя бы.
— По дому же помогаю, — пытаюсь возразить, но мама неумолима.
— Моть, скажи честно: Кайсаров надругался над тобой, да? Потому ты такая?
— Какая, мам?
— Пришибленная, — выдает первое, что на ум приходит, а я усмешку не сдерживаю.
— Уж лучше бы так, — вздыхаю, но тут же жалею, что вслух произнесла.
— Моть, да ты че такое говоришь-то?
— Да просто вырвалось, мам! Не придавай значения. Просто не хочу никуда идти. Нет настроения!
— Почему? Дочь, поговори со мной, пожалуйста! Да, мы не всегда были откровенны с тобой. Признаю, что мало внимания тебе уделяла, но мне так больно видеть тебя такой, Моть!
Отбрасываю книгу в сторону. Порывисто к маме прижимаюсь. Голову ее к себе на грудь и по плечу глажу. А она уже всхлипывает…
— Мам, ну прости! Не плачь, пожалуйста! Все хорошо, правда! Ну, просто я…
— Что, Моть? — мама шмыгает носом, голову поднимает, ладонями слезы по щекам размазывая.
А я смотрю на первые ее морщинки, паутинкой расползающиеся от края глаз к виску, где уже блестит седина на волосах.
За всеми событиями мама и подкраситься забыла, а ведь собиралась.
А я и не думала, что занимаю столько места в ее сердце. Всегда казалось, что ее больше бизнес, деньги интересуют. А я так, поскольку родилась…
— Расскажи мне, Матильда! Что тебя гложет?
Накрывает мою руку теплой ладонью, мягко сжимает пальцы. А тепло уже по всему телу распространяется, сердце окутывая. И так хорошо становится!..
— Я влюбилась, мам…
— В… В Кайсарова? — не сразу произносит она, а я головой киваю, губы кусая.
— Как же… А он?
— А что он, мам? Занятой, взрослый мужик. Ему не до меня! Да, пересеклись, но после отправил домой, чтобы под ногами не путалась, — мало-мальски поясняю, сама поверить пытаюсь.