— Зачем ты взял мою рукопись? — Сейчас для меня было важным только то, что он мне ответит.
— Почитать, — продолжил он улыбаться.
— И как тебе? — Я тут же заинтересовалась его мнением.
— Честно?
— Да, — но я уже знала ответ.
— Мне не понравилось.
— Почему? Все так ужасно? — Мои книги не всем нравились, да и не должны были в принципе. Но каждый негативный отзыв надолго выбивал меня из колеи. Критику я принимала и могла понять, особенно конструктивную, которая помогала избавиться от ляпов и подтянуть логику в сюжете, но все равно расстраивалась.
— Литература не твое. Маги, некроманты, другой мир, любовь с первого взгляда — бред сивой кобылы.
— А чем я должна заниматься? — еле сдерживая себя, чтобы не разреветься, хрипло спросила и тут же отвернулась к окну, потому что предательские слезы уже покатились из глаз, грозя обернуться настоящим потопом.
— Я найду для тебя другое занятие, обещаю, тебе понравится, всегда нравилось.
Евгений попытался меня обнять, но я смогла вырваться и убежать.
Дверь в спальню закрывалась на фиксатор, и это была единственная комната, в которой я уже была. Рыдала недолго. Смысл? И что мне теперь, как в камере, писать на обоях кровью? Надолго ли ее хватит? Не на роман уж точно. Да и после такого, меня ждет только конкретная больница с мягкими стенами в палатах. Сомневаюсь только, что в нашей городской дурке такие имеются; по слухам, там пациентов просто привязывали к койкам намертво и кололи литрами «аминазин». Не хочу.
В дверь ожидаемо заколотили, но вскоре Евгений понял, что сама я не открою, а выбив дверь, он сделает только хуже. Наступила тишина. Я не любила тишину, писала всегда под музыку, включала телевизор, чтобы создать эффект присутствия в доме людей. Я наслушалась тишины, когда окончательно порвала с мужем, разругалась с матерью и сестрой по этому поводу и окончательно поняла, что бывший любовник исчез навсегда.
Весь день просидела на подоконнике, без мыслей, без чувств, тупо глядя вдаль на лес, утопающий в снегу. Тихо опустились сумерки, а желания выйти из комнаты так и не появилось. Есть не хотелось. С трудом заставила себя принять душ и лечь спать. Сон долго не шел. Я металась по кровати в поисках удобной позы. Наконец, забылась в тревожном сне.
Проснулась глубоко ночью, когда дверь открылась, пропуская в комнату луч света и темный мужской силуэт. Ключ, конечно же, у него был ключ, но мне великодушно дали время прийти в себя.
Не удивилась, когда Евгений лег рядом и обнял меня, но сделала вид, что не проснулась.
— Малыш, я знаю, что ты не спишь. Не хочешь разговаривать? Не надо. Главное, что ты рядом со мной, — шептал мужчина, гладя меня по волосам, — все будет хорошо. Я нашел лучшего психолога. Завтра он приедет сюда. Обиделась? Но кто-то же должен сказать тебе правду. Но если психолог, сочтет необходимым, я верну блокнот, обещаю. Спи.
Заснуть не удалось до самого утра, но я старалась не двигаться, чтобы не разбудить Евгения. А с первыми лучами зимнего солнца провалилась в глубокий сон без сновидений.
— Добрый день. Евгений Павлович просил разбудить вас к завтраку. — Елена Николаевна осторожно потрясла меня за плечо. Выглядела экономка обеспокоенной.
— Почему же не разбудили? Сейчас время обеда, — я посмотрела на нимфу с циферблатом.
— Пыталась, но вы так крепко спали, что мне стало вас жаль. — Женщина мило улыбнулась, и мне стало стыдно, что при ее появлении я испытала раздражение.
— Спасибо, а где же сам Евгений Павлович?
— В городе, но обещал скоро быть. Вам помочь одеться?
— Нет, спасибо, можете идти.
— Я буду ждать вас в столовой. Обед подам через двадцать минут.
Экономка вышла. Я встала, чтобы привести себя в порядок и решить, как быть дальше. Пришла к выводу, что выбранное ранее поведение в корне неверно. Если буду вести себя странно, то с Евгения станется, не ограничится только психологом. А к психиатру меня как-то не тянет. Придется доказывать ему свою вменяемость и право на свободу. Быстро приняв душ, уложила волосы и надела джинсы с простой белой блузой. Я впервые выспалась, и мое лицо уже не казалось таким бледным, а легкий макияж придал ему свежести.
В столовой меня встретила довольная моим видом Елена Николаевна. Получив от нее пару комплиментов, я уже хотела приступить к обеду — суп из цветной капусты пах очень аппетитно, — но тут совершенно не вовремя в дверях столовой появился Евгений в сопровождении эффектной дамочки. Пришлось отложить ложку в сторону и поздороваться с нежеланной гостьей. Меня окинули профессиональным взглядом, каким обычно смотрят врачи на предполагаемого пациента. Кажется, мой цветущий вид дамочке не понравился.
Елена Николаевна тут же принесла дополнительные приборы и усадила всех за стол. Мне все больше нравилась эта милая женщина с доброй улыбкой. Обед для меня проходил напряженно, есть расхотелось абсолютно, но я заставила себя проглотить первое и дальше делала вид, что еда приносит мне удовольствие. Чтобы поддержать беседу, поинтересовалась о погоде, спросила, как они добрались. На мои вопросы отвечал Евгений, а «лучший психолог» наблюдала за каждым моим движением. Если мужчину мое поведение радовало, то дамочка была явно не в восторге. И я догадывалась о причине, все банально — деньги. А вдруг Евгений решит, что ее профессиональная помощь не потребуется?
И все же сеанс психологической помощи состоялся. Дамочка представилась Элен. Только я почему-то была уверена, что настоящее имя уважаемого психолога звучало более прозаично, и ее тезка сейчас убирает со стола пустые тарелки в столовой. Евгений пригласил нас в свой кабинет и вышел, оставив одних. Мне показалось, что дамочка с большим удовольствием занималась бы с ним и отнюдь не разговорами. Элена не скрывала своей заинтересованности мужчиной, бросая на него красноречивые взгляды. Я ее отчасти понимала, мой бывший — очень красивый мужчина, к тому же не беден, а «ненормальная» подружка рядом для нее не помеха.
— Вам повезло, что Евгений Павлович обратился за помощью именно ко мне, — начала Эленс самодовольной улыбкой, — я получила фундаментальное образование и являюсь членом Всемирной Ассоциации Позитивной Психотерапии (WAPP). Горжусь этим и считаю метод Позитивной Психотерапии наиболее гармоничным для клиента! Консультирую всех, кто испытывает психологические трудности.
Я сделала вид, что прониклась важностью информации, но следующая фраза меня чуть не добила.
— Кроме всего прочего, данный метод является краткосрочным, — сообщила дамочка. — Добиться результатов можно уже на двадцать пятом сеансе.
Я была готова выгнать ее уже на первом! Но продолжила мило улыбаться. Мне понадобится все мое терпение, но я должна доказать свою нормальность!
— Евгений… Павлович рассказал мне о ваших проблемах. У вас явная графомания. Под этим психиатрическим термином понимают болезненную, неудержимую страсть к созданию различного рода текстов. «Произведения» графоманов невыразительны, имеют шаблонный характер. Их творения не представляют интереса ни для критиков, ни для читателей. Графомания — болезнь. Как и прочие психиатрические недуги, она подлежит лечению, в том числе и медикаментозному, — самозабвенно вещала Элен, — я помогу вам избавиться от этой проблемы.
— Вы читали мои книги? — не выдержала я. Какому автору понравится критика его произведений, которые не соизволили даже открыть?!
— Зачем? Диагноз я поставила со слов Евгения. У меня нет оснований не доверять его мнению.
— А у меня есть. Мои книги, конечно, далеки от совершенства, но читателям нравятся…
— А вот и главный признак графомана — убежденность в собственной гениальности.
— Да нет же. Я совсем не претендую… — я попыталась объяснить, но поняла, что меня все равно не услышат. — Да и проблема совсем не в моем увлечении творчеством.
— А в чем же еще? У вас потрясающий мужчина. Он так заботится о вас. Завидую.