Все плывет, сознание отключается, меня поглощает пропасть. Я же отчаянно цепляюсь за остатки трезвости вешу на волоске.
– Скажи как сильно ты меня хочешь, – приказал он.
Хочу?! Хочу... Но что-то выдергивает меня из лап страстной бездны. Внезапно появившаяся рассудительность.
Он говорит "хочешь"! Он не говорит о верности и любви, он говорить о теле и страсти.
Речь идет о постели, о подтверждении его не повторимого мастерства! Неужели даже сейчас он просто тешит свое кобелиное эго?!
Рассудок каменным колом встал в голове, быстро охладив пыл.
– Ответить тебе, чтобы в очередной раз потешить твое эго? Мало тебе того, что я и так не устояла? – огрызаюсь, отползая на другой край постели.
Вдруг пришло горькое чувство: что нить оборвалась
.– Я не скажу этого, – разочаровано шепчу, поджимая ноги.
Смешная и глупая: будто бы это что-то значит. После такого разгромного поражения.
– Твое тело говорит обратное, – нахально шепчет он. – Не отрицай свои истинные желания. Ты и сама хочешь принадлежать только мне.
Его уверенность и дерзость ранят меня. Сейчас он получит что желает. Не только тело но и душу и что дальше? Год, два , а потом новая дешевка, будет брать его на абордаж?! Мне стало так больно, что я будто рассыпалась на миллионы кусочков.
— Принадлежать только тебе, можно лишь в том случае если и принадлежать буду только я. Не требуй больше чем сам способен дать, - ядовито прошипела я, натягивая домашнюю одежду.
Лев будто и не собирается покидать постель. Распластался среди перин, не скрывая габаритов мужского достоинства и красоты тела.
— Пожалуй время пить кофе, – холодно заметил он.
Я фыркнула с презрением, утопая в его громоздких хлопковых штанах. Как же больно падать с трона удовльствия, на который он вознес меня своими же руками. И он же спустил. Какое счастье, что я во время опомнилась и мы не довели дело до конца.
– Пусть тебе твои секретарши кофе делают, – горько подытожила я. – Такие блондинистые, с силиконом на перевес. Лев смиренно кивнул головой. – Ты опять о старом, – выдохнул он, - я уже сказал - все это принадлежит прошлому. Ничего не было: она сама сняла с себя одежду, села на колени, сняла ремень. Да я плохо сопротивлялся, потому что меня это забавляло, потому что я находил её привлекательной. Тешил свое самолюбие. Но я с ней не спал и не собирался. Во время наших отношений я спал только с тобой и точка.
Господи! Этот садист даже не понимает, как больно кромсает мое женское этими фразами! Бросает их так, будто они ничего не значат! "Находил ее привлекательной, она красива". Сумасшедший! Я глупо и по-детски не хочу признавать ту реальность, где мой любимый мужчина считает привлекательными море других женщин, а не только меня!
Уж не знаю что лучше: такая обескураживающая жестокая честность, или щадящая ложь.
– Да, я знаю, это похоронено, – Дополнила я. – Но знаешь, верность и надежность тяжело даются дважды, будучи однажды преданными. Тебе придется сильно постараться, чтобы попытаться снова заслужить их.
Я приблизилась к входной двери распахнув её.
— А сейчас выматывайся отсюда, - приказываю, избегая зрительного контакта.
Лев захлопнул за собой дверь, а я привалилась к ней спиной в ужасе осознавая произошедшее.
Горький ком сладкого послевкусия нашей прерванной близости. В глубине души я будто бы уже выставила белый флаг, но из последних сил цепляюсь за свою гордость.
Он не должен одержать верх так легко. Чем проще победа, тем меньше она ценится. Я не позволю ему обесценить ни себя ни нас легкой сделкой.
Глава 33
Глава 33
На кухне я появилась через час. Хорошо что его любимая матушка еще не вернулась с утреннего фитнеса. Поэтому в хорошую девочку можно не играть.
Лев сидит за столом с чашкой кофе и бутербродом, который венчает нежный лепесток слабосоленого лосося. Он даже не взглянул на меня, делает вид будто очень увлечен чтением ленты новостей в телефоне.
– Голод не тетка, да? – лениво спрашивает.
– Я пришла попить воды.
– Очень интригует, продолжай, – холодно замечает он, тыкая пальцем в экран.
– На этом все, – бросаю ему безразлично.
– Я что должен уговаривать тебя позавтракать? – вздыхает он.
– Не люблю ранний завтрак.
Внезапно Лев кого-то набирает и с серьезным видом уходит в коридор.
— Да. Проведите с ней воспитательную беседу и везите сюда, - слышится едва уловимое эхо.
Чуть ли не спотыкаясь, бегу за ним.
— Это ты с кем сейчас говорил? - бросаю переводя дух.
— Разве я должен отчитываться перед женщиной, которой я не интересен? - отвечает надменно.
Прерванная близость явно задела его! Так я и думала, что все это было ошибкой. Уязвленный король. Теперь он чувствует себя на коне и на каждому шагу жаждет признания моих чувств, в качестве негласных извинений. Не дождется!
— Ты говорил о ней. О ком? - взволнованно выпытываю.
— О твоей верной подруге. Я не идиот, которого можно использовать через третьи руки. Нам будет о чем с ней поговорить.
— А что ты собираешься делать? Зачем все это - если долг буду отдавать я!
Лев запрокидывает голову назад и делает усталую усмешку.
— Хватит. Ты прекрасно знаешь, что я не возьму с тебя денег, даже если бы они у тебя были. А обманщики должны платить по счетам. И вообще, чего ты так распереживалась? - подозрительно щурится.
— У нее сын мальчик маленький, хороший очень. Я за него волнуюсь. Что ты собрался с Аней делать?
— Я? Ничего. А вот она будет возвращать свой долг. Аня очень глупая, если и впрямь думала что может легко затеряться. Я любого достану её из под земли если захочу.
— А её сын? О нем ты подумал? Ты знаешь, что ей нечем будет отдавать! что ты собрался с ней делать!?
Лев скрестил руки на груди и склонил голову в бок, скользя по мне задумчивым взглядом.
– Ты можешь не волноваться об этих людях, – спокойно прервал меня Лев.
– Что значит, не волноваться о них? – резко сказала я.
– На эти три дня я твоя личная жизнь, обо мне и думай, черт побери, а не о каких-то предателях.
– Ну уж нет! – от волнения я резко дернула плечом. – Я должна знать, что ты собираешься делать. Я непосредственный участник этой истории и чувствую себя ответственной!
— Прекращай.
— Я и так отказалась от всего что себе обещала, чтобы выполнить твои условия! А ты не желаешь раскрывать своих карт! Это несправедливо.
– Ты отказалась? – насмешливо спросил он.
– Да, пускай где-то недобровольно, а где-то по глупости, – прервала я его. – И вообще какая разница. Мне плевать на Аню, но мне не плевать на её ребенка. Дети не должны страдать, за ошибки родителей, я не хочу чтобы эта история его как-то коснулась. Если ты собираешься ей угрожать или посадить или я не знаю что еще, то это не методы! Так нельзя!
– Хватит думать о других, когда рядом с тобой я, – раздраженно заметил Лев.
Как же хотелось сказать, что не хочу я тебя с такой нервотрепкой. С трудом подавила порыв: поджала губы и кулаки.
– Еще раз спрашиваю, что ты собираешься с ними сделать Лев? – хрипло спросила я.
– Сделать? – он посмотрел на меня очень надменно, после чего отвел глаза. – Знаешь, это так забавно, – пробормотал он. – Ты правда подозреваешь, что я могу совершить что-то ужасное?
– Не строй из себя ангела! – взорвалась я. – Я помню, твои изощренные законные методы, после которых враги твоих клиентов впадали в затяжные депрессии полностью разоряясь!
Он вздохнул, вновь взглянул на экран телефона, где мерцало новое сообщение.
– Какая же дура твоя подруга, какая беспросветная дура.