— Амир… только прошу тебя… будь готова к тому, что там может не оказаться ничего…
— Знаю…
— Я просто…
— Алекс, всё хорошо… будет хорошо…
Мне были ясны переживания мужа. Каждый раз, когда у нас появлялась призрачная надежда, и мы её теряли, на меня жалко было смотреть. Это, как неизлечимо больному сообщить, что ему можно помочь, а потом безжалостно сказать прощаться с родными.
Я понимала, что причиняю боль и ему и себе, но справится с этим не могла.
Когда Алекс припарковал автомобиль у нужного дома, я вцепилась в ручку двери не решаясь её открыть.
— Идет? — Погладил меня по левой руке, и я кивнула, выйдя на улицу..
Ноги не слушались. Шла, будто не по твердому асфальту, а по мягкой вате. Каждый шаг давался с трудом, отдавая пульсацией в висках.
Замерли у квартиры с номером 24, и муж, поняв, что я не смогу сама, нажал на звонок.
Никто не открывал. Алекс начал тарабанить в дверь кулаком, как за нашими спинами послышался скрип.
Обернулись и заметили щуплую старушку, с опаской выглядывающую из-за потрепанного деревянного полотна.
— ЧАво надо? — Недовольным тоном спросила, и прикрыла дверь плотнее, так, что один нос торчал. — Чего покой нарушаете? Сейчас милицию вызову!
— Простите… — Подошла к чужой двери, попыталась улыбнуться, чтобы старушка в обморок не упала от страха. — Простите нас, а Вы не знаете, где хозяева? Нам нужно с ними переговорить?
Женщина подозрительно окинула меня с ног до головы выцветшими глазами, и слегка приоткрыла дверь.
— А вы сами-то знаете, кто там хозяева? Не квартира, а проходной двор, какой-то. Благо уже пару лет вообще никого не слышно и не видно. Не живут там! — Гаркнула на меня.
— Как не живут? А кто жил? Ну… последний кто был?
— Не знаю! Женщина… На улицу почти не выходила, баньдюки какие-то сумки ей таскали с продуктами. Разговаривать отказывалась, здороваться не здоровалась… Тьху ты, бескультурщина, а такая приличная с виду.
Я растерянно повернулась к Алексу:
— Лёш… но как же это…
— Послушайте, Уважаемая, — муж отодвинул меня в сторону, протянул бабке крупную купюру и визитку, — если что-то узнает — позвоните, — кивнул на деньги в её сморщенной руке, — получите в 10 раз больше.
Глаза женщины подозрительно заблестели, но Алекс заметил и поспешил предупредить:
— Я заплачу не за «воду», а за точную и правдивую информацию. А если она окажется еще и полезной… скажем так… под занавес века Вы неплохо заживете.
Взял меня за руку, и, не прощаясь, повел в сторону парадного выхода.
— Ты как? — Он сам устало откинулся на спинку сидения, прикрыл глаза, но продолжал нежно поглаживать мою ладонь.
— Не знаю… Я вроде и была готова к тому, что этот адрес окажется пустышкой. Адресом какого-то старого друга, любовницы или кого угодно, но я не была готова к тому, что поцелую замок давно пустующей квартиры. Господи…. — Упала спиной назад, и закрыла лицо руками, — почему весь мир против того, что бы я нашла сына??? Я теряю столько всего… столько времени. Алекс, я столько пропустила в его жизни, и с каждой минутой, с каждым днем я теряю все больше и больше.
Слёзы катились по лицу, а мне даже вытирать их не хотелось. Они на своем привычном месте. Я сотни раз умывалась этой солёной водой, да только легче не становилось…
— Милая… послушай, мы найдем его. Чего бы это не стояло, мы обязательно найдем. Обойдем пешком весь мир, но мы найдем НАШЕГО сына!
Наше время.
— Готова? — Алекс заглянул в комнату, прошелся по мне потемневшим взглядом и закрыл за собой дверь. — Может ну его? — Поиграл бровями, на что я лишь рассмеялась и последний раз придирчиво осмотрела себя в зеркало.
— Нет уж, такое я пропустить не могу.
Подхватила мужа под локоть, и, улыбаясь, повела прочь из комнаты, пока его он не удумал испортить мне прическу.
В саду резвились дети в костюмах ангелочков, разбрасывая лепестки роз вдоль аккуратно выставленных рядами стульев. Играла прекрасная музыка. Я вдохнула потрясающий аромат цветущих деревьев, поймала счастливый взгляд Лиама и пошла ему навстречу, крепко сжимая трясущуюся руку его будущей жены.
Мы медленно шли по белой дорожке, ловили на себе заинтересованные взгляды, и я, как могла, вкладывала в холодную ладонь молодой женщины, всю уверенность, что была у меня самой.
Подвела её к алтарю усыпанного живыми цветами. Наклонилась к уху и прошептала: