— И всё же приходилось, — подловил меня хитрый старик на слове.
— Да, думаю, одну партию сыграть можно, — кивнул я, соглашаясь с его просьбой.
Не дожидаясь остальных членов семьи Чен, оставшихся на кухне и о чем-то тихо беседующих между собой, мы с председателем прошли в гостиную. Кивком Дже-Хун предложил мне сесть в кресло напротив камина, а сам направился к рядам книжных шкафов.
Когда же он вернулся, то бережно положил на журнальный столик шахматную доску. Раскрыл ее, принимаясь доставать фигуры одну за другой: черные и красные.
— Необычный выбор цветовой палитры, — прокомментировал я отсутствие белых фигур.
— Согласен, — улыбнулся председатель, беря в руку красного короля и внимательно осматривая его со всех сторон, будто бы в первый раз. — Очень хорошая работа. Эта доска досталась мне в подарок от одного… не менее интересного человека. Может быть, вы когда-нибудь слышали о русском биологе, стоявшем у самых истоков нашей корпорации? — спросил он как бы между прочим, принявшись расставлять фигуры.
— Что-то такое слышал, — тихо произнес, чувствуя, как непроизвольно дернулась жилка под левым глазом.
— Александр Волков, — решил дедуля добить меня окончательно. — Настоящий светоч в сфере генетических исследований девяностых и нулевых годов.
Вдох, выдох. Терпеть.
— Что ж, — закончил он с расстановкой и поднял на меня глаза, расслабленно откинувшись на спинку кресла. — Ваш ход, Валкер. В нашем случае первыми ходят… красные.
Я даже закрыл глаза на то, что Джи-Хун сам выбрал, какими фигурами я буду играть. Мне было как-то все равно. Лишь бы поскорее закончить и уйти, чтобы ненароком не наделать глупостей.
Итак, передо мной начальная расстановка. Чистый лист, на котором можно написать всё, что угодно. В памяти уже прокручивались несколько партий, каждая параллельно другой, но первый ход за мной, и именно я выбираю, с чего начать нашу игру.
Начало партии положил, сдвинув одну из центральных пешек на пару клеток вперед.
Председатель же подался вперед и со своей стороны так же сдвинул пешку, которая теперь оказалась напротив моей.
Опираясь на одну из победных партий, показанных по телевизору, поставил еще одну пешку рядом.
— Хм… королевский гамбит, — усмехнулся Джи-Хун, двинувшись своей пешкой по вертикали и сожрав мою.
Впрочем, это была вынужденная жертва, да и не такая уж весомая в перспективе.
Красный конь. Затем пешка навстречу, которую устранил уже я, открывая тем самым для себя путь к вражеской половине доски. Череда перестановок со стороны моего противника, которые стали вполне ожидаемы.
— Шах, — спокойно произнес я, как только мой ферзь сдвинулся на клетку по вертикали к черному королю, находящемуся теперь под боем.
— Неплохо, — не удержался председатель от похвалы в мой адрес. — Очень даже неплохо…
Я не сразу заметил некую странность в нашей партии. Слишком уж увлекся, но на ее середине до меня дошла очевидная вещь. А также причина того, почему каждый последующий ход дается мне с такой легкостью.
Эту партию в точности до единого хода я уже видел. И ладно, если бы мы следовали ее сценарию в начале, но даже к середине она повторялась нами, становясь идентичной той, что я видел по телевизору. Пришлось вынужденно задержаться, обдумывая свой следующий ход.
Я знал, какую фигуру следует задействовать следующей и на сколько клеток ее нужно продвинуть, чтобы продолжить. Знал, как мне выиграть. Как поставить шах и мат наглому старику.
Но так ли мне необходимо это делать?
Может, лучше будет поддаться? Проиграть одну мелкую партию, чтобы ослабить его бдительность, но выиграть войну. В конце концов, я же строю из себя среднестатистического офисного клерка. Да, не обделенного трудолюбием и смекалкой, но если я и дальше буду открыто демонстрировать перед Джи-Хуном свои способности, это может выйти мне боком.
И так уже засветился, получив приглашение в ряды службы безопасности. А это всего лишь какие-то шахматы…
— Задумались, Валкер? — выудил меня председатель из мыслей. — Странно. До этого момента вы в точности повторяли ходы Александра Алекина из его знаменитой партии с Де Лас Котасом, сыгранной в сорок пятом году.
В сорок пятом?.. Это ж какую я передачу тогда смотрел⁈
— Я хорошо ее помню, — не спускал с меня старик пронзительного взгляда. — Алекин — один из моих любимых шахматистов. Выходит, что и ваш тоже? А ведь говорили, что играть вам приходилось нечасто. Учитывая вашу осведомленность… надеялись, что я не догадаюсь и проиграю вам?