— Вун, ты здесь⁈ — неожиданно прервали уединение парня, ворвавшись в химическую лабораторию без стука.
Запыхавшаяся лаборантка с перекошенным от страха лицом на пороге явно ничего хорошего не предвещала. А ведь Вун и так торчал здесь уже вторые сутки без единого намека хотя бы на короткий отдых.
— Что случилось? — нахмурился парень, развернувшись на кресле вполоборота.
— Джу Минхо… — сбивчиво начала та, борясь с отдышкой. — Он загружал цистерны… в грузовик…
— И что дальше? — нетерпеливо перебил химик.
— … а потом упал. Вроде, дышит… Сознание потерял, может?.. Но в чувство не приходит. Что… что с ним делать⁈
— Черт, этого только не хватало… — раздраженно процедил Вун сквозь зубы и, поднявшись из-за стола, отправился на улицу следом за перепуганной лаборанткой.
Опасения девушки были понятны. Вызывать сюда какие-либо службы, в том числе скорую помощь, сотрудникам не дозволялось категорически — это привлекло бы лишнее внимание к лаборатории. А уж если Минхо в процессе работы чем-то надышался или свалился с ног от банальной усталости, то приводить его в чувство придется собственными силами, как и отвозить в больницу.
Когда Вун вышел из здания через запасной выход, младший лаборант всё так же лежал на асфальте. Лицо его казалось белее халата, накинутого на плечи, а одна из цистерн с утилизированной сывороткой валялась рядом. Впрочем, закупорена она была плотно — содержимое от удара с землей не разлилось, и на том спасибо.
Остальные сотрудники сгрудились возле потерявшего сознание Минхо, споря между собой и решая, кому же из них придется отвезти паренька в больницу после окончания тяжелого дня. Само собой, желанием сделать это никто особо не горел.
— Вот как… — задумчиво протянул я, когда господин Вун замолчал. — Никакой скорой помощи, никакой полиции… Такими, значит, были указания моего отца? Но разве лаборатория тогда не принадлежала семье Чен?
— Именно им она и принадлежала, но зарегистрирована была как мелкое фармацевтическое предприятие, — пояснил мужчина. — Производство пастилок от кашля, болеутоляющих лекарств и прочего. Если бы правительство прознало о том, какие исследования профессор Волков вел на самом деле, без суда и следствия дело не обошлось бы. А если бы еще и факт проведения опытов на живых людях вскрылся…
— Но как они догадались бы о том, что там происходит? Группа парамедиков вряд ли принялась бы что-то разнюхивать, приехав на вызов.
— На тот момент мы не знали, отчего Минхо потерял сознание. И если бы причиной этому стала повышенная концентрация используемых нами веществ в его организме… Попусту рисковать не хотелось.
— Но потом причина всё же выяснилась?
— Да. Причина его состояния выяснилась в тот же вечер, — покачал химик головой. — Именно я взял на себя ответственность отвезти Минхо в больницу после безрезультатных попыток привести его в чувства. И увы, это была не усталость…
Хвангапур, частная клиника в районе Чжунчхо.
Двадцать два года назад…
— Третья стадия?.. — пробормотал Вун, сидя в кабинете напротив доктора и с трудом веря в озвученный им диагноз. — Но как такое возможно? Никаких… никаких симптомов я за ним не замечал.
— Господин Джу уже полгода состоит на учете в отделении онкологии, хотя, по правде говоря, даже так он обратился к нам слишком поздно. Рак головного мозга — само по себе коварное заболевание, и симптомы его проявляются далеко не сразу. К сожалению, дискомфорт человек начинает ощущать с третьей или четвертой стадии, и к тому моменту оперативное вмешательство уже не гарантирует выздоровление.
— А как же лучевая терапия?
— Господин Джу предпочел от нее отказался, — последовал ответ лечащего врача.
Вун уже догадывался, по какой причине его коллега это сделал. Лечение онкологии — процесс дорогостоящий, а Минхо всего лишь год назад выпустился из института. Да, профессор Волков прилично оплачивал работу даже младших своих лаборантов, но этих денег всё равно не хватило бы на покрытие всех медицинских расходов.
У молодого парня просто не оставалось другого выбора, кроме как пичкать себя таблетками в надежде на ремиссию. И при всём этом коллегам своим он не сказал о заболевании ни слова. Продолжал вкалывать наравне с остальными, пока в конечном итоге не свалился без сил.
— Какой тогда прогноз? — бросил химик взгляд на подсвеченные рентгеновские снимки. — Сколько ему осталось?