— В лучшем случае около двух лет. Но не больше. И даже если бы господин Джу прямо сейчас решился начать прохождение лучевой терапии, вероятность ремиссии составила бы всего процентов… двадцать.
— Двадцать процентов? — переспросил я, и господин Сон кивнул. — Вот уж, действительно, человек, которому нечего терять… Выходит, наш главный кандидат — младший сотрудник лаборатории по имени Джу Минхо?
— Минхо первый, кто пришел мне в голову, это так, — неуверенно произнес мужчина. — Но…
— Дайте-ка угадаю, — сложил я пальцы в замочек перед собой. — Он мертв?
— Скончался еще за неделю до того злополучного рейса.
— А причина?
— Точная причина лично мне неизвестна. Вроде как попал в аварию. Автомобильную. В какой-то момент не явился на работу, а немного погодя…
— То есть, — снова перебил я химика, — спустя два года после того, как вы узнали о диагнозе Минхо, он всё еще исправно продолжал работать в лаборатории? Ему ведь два года жизни и обозначили. К тому моменту рак уже должен был перейти в терминальную стадию. Этот парень и с кровати встать не смог бы без посторонней помощи. Это вас не смутило?
— Я думал об этом, но, поверьте, проблем мне тогда и своих хватало с лихвой. Лабораторией в отсутствие профессора заведовал я. Слишком многое навалилось, а улучшение состояния Минхо списал на ремиссию. Мы так и не поговорили, как следует, после его обморока, да и не спешил я сам поднимать разговоры подобного рода. Не так уж мы были с ним близки, чтобы лезть в чужую жизнь.
— И до самого закрытия лаборатории он продолжал заниматься утилизацией сыворотки?
— Как и все младшие сотрудники, — закивал господин Сон.
— А какова вероятность, что утилизированная сыворотка излечила бы его на последней стадии рака мозга?
— Понятия не имею! Говорил же, что результаты ее использования могли быть максимально непредсказуемыми, как в лучшую, так и в худшую сторону. Но даже если бы Минхо решился использовать отходы в собственных интересах, чтобы вылечиться, то смерть его всё равно настигла. Какой же тогда спрос может быть с мертвеца?
— С мертвеца — никакого, — не смог не согласиться я. — Выходит, это всё, что вам известно?
— Полагаю, что всё.
Хм… А я вот упорно отказывался верить, что мы в очередной раз зашли в тупик. Если сыворотка изначально позиционировалась как лекарство от всех болезней, то парень, о котором у нас зашла речь, вполне мог соблазниться возможностью начать с ее помощью новую жизнь. Достать рабочую версию у него получилось бы вряд ли, а потому оставались только отходы производства с непредсказуемыми последствиями. Своеобразная лотерея для человека, который уже одной ногой стоял в могиле.
Но если подумать о том, что поздние версии сыворотки не только в разы ускоряли регенерацию, но и наделяли носителя прочими сверхчеловеческими способностями… Во что она со временем могла бы превратить простого младшего лаборанта Джу Минхо? И в самом ли деле он погиб в той аварии?
Поднять архивы? Связаться с родственниками? Взглянуть на свидетельство о смерти и ее причину? Возможен ли вариант, что парень занимался перепродажей утилизированного продукта третьим лицам?..
Сегодня я рассчитывал получить ответы, но, как это частенько бывает, оброс кучей новых вопросов. Зато мы наконец-то могли сдвинуться с мертвой точки, что не могло не радовать.
Хотелось прямо сейчас связаться с Джинхёком, чтобы начать копать под подозрительного лаборанта, однако уговор есть уговор.
Профессор Сон поделился со мной ценной информацией, а я, в свою очередь, как мы и условились, описал ему все последствия приема сыворотки на организм. По большей части пересказал заключение Пак Джису, включая серию проведенных надо мной тестов. От себя добавил немногое — про интуицию, скорость регенерации и пару-тройку историй из жизни, в которых они проявили себя особенно хорошо. Всё-таки, после стольких лет работы над сывороткой, бывший ассистент моего отца имел полное право знать о том, что она сотворила со мной.
Мужчина слушал меня, затаив дыхание. Не перебивая, но периодически кивая, хмыкая и подмечая что-то про себя. Только о сестре я не обмолвился ему ни словом. Раз уж ее считают мертвой, пусть так оно и будет. В этом господин Сон прав — с мертвецов спроса нет.
Как только я посчитал наш разговор оконченным, расплатился с хозяйкой и довез профессора до дома. Светиться в его компании больше не было нужды, как и бередить его старые раны. Он и так поведал мне всё, что мог, а дальше дело оставалось за детективом Кёном.