— Никаких экстренных служб, — спокойно заявил мужчина, смерив девушку пронзительным взглядом. — А если вызвали, оформляйте вызов как ложный.
Спустя несколько минут в сопровождении господ домработница приблизилась к распластавшемуся на земле мальчишке. Кровь, сочившаяся из его головы, уже пропитала траву. Как минимум сотрясение мозга ему обеспечено, но если что-то с позвоночником…
— Алексей! — склонился Джи-Хун над ребенком, беззвучно открывавшем и закрывавшем рот, словно рыба, выброшенная на берег. — Ты только не двигайся, хорошо? Где болит? Можешь сказать?
Но мальчик просто молча хлопал глазами, не издавая ни звука.
— Мы вызвали скорую помощь. Они с минуты на минуту… — начал уж было один из садовников.
— Отменяйте вызов, — безапелляционно заявил припозднившийся профессор Волков. — С какого этажа он упал? — обратился он уже к съежившейся от страха Дасоль.
— С третьего. Из детской…
— Понятно. Можете возвращаться к работе. А с этим, — бросил мужчина суровый взгляд на лежащего в луже собственной крови сына, — я сам разберусь.
— Но господин…
— Вы глухая или слабоумная? Если да, то с детьми вам работать противопоказано.
Пристыженная и одновременно обиженная домработница коротко поклонилась профессору, но не в ее праве было перечить ни господину Чену, ни его гостям.
Удаляясь с внутреннего двора, она лишь единственный раз обернулась. Чтобы увидеть, как господин Волков разворачивает левую руку своего сына под правильным углом. Услышать сдавленный вскрик мальчика от таких манипуляций безо всякой анестезии, неразборчивые переругивания между хозяевами особняка с их бесчувственным гостем. И убедиться в том, что лучше вовсе не пересекаться с этим мужчиной от греха подальше…
Когда глаза мои наконец-то приоткрылись, появилось ощущение, будто бы я вынырнул из глубокой пучины. Картинка приобретала очертания — белый потолок и продолговатые лампы на нем. Звуки и запахи стали отчетливее. Формалин, хлопковый кондиционер для белья, солнце.
Солнце?..
Сделав над собой усилие, слегка повернул голову вправо, но различил лишь хрупкий женский силуэт напротив приоткрытого окна. Прищурился. Легкий ветер теребил полупрозрачные занавески и длинные волосы девушки, стоявшей ко мне спиной.
Харин?..
Наверное, я произнес ее имя вслух, потому что девушка вздрогнула и резко развернулась ко мне. Различить черты ее лица было невозможно — яркий свет затемнял их, но сейчас мне было достаточно одного только запаха.
— Алекс!
Черные локоны защекотали мое лицо.
Это точно она. Но… как? Кому вообще пришло в голову притащить ее сюда, когда я в таком состоянии⁈ У нее определенно появятся вопросы. Куча вопросов, на которые я не мог бы дать ответа.
— Я так рада… — всхлипнула она, сжимая меня в объятьях. Полученные ранее травмы напомнили о себе мерзким жжением. — Так рада, что всё хорошо!
Хорошо?.. Издевается она, что ли?
Аукцион, крыша, двойник.
Недавние события лентой кинопленки пронеслись в мыслях, вплоть до последних секунд, когда руки мои сжимали оторванную башку озверевшего модификанта. Тошнота подкатила к горлу.
Вырубился. Взял и вырубился прямо на той крыше. И где сейчас? Больница? Вот только на койке теперь лежу я. Невозможно, недальновидно. Неужели до такой степени?.. Слабо. Слишком слабо для меня. Раньше бы никогда.
— Кх…
— Ой, прости-прости! — воскликнула Харин, отпрянув от меня и поправив покачнувшуюся капельницу. — Забыла. Нет, не забыла. Забылась. Прости.
И как долго в отрубе провалялся? Недолго. Не должен был долго. Регенерация работает быстрее, но слабость всё еще чувствуется. Боль тоже. Странно.
Провел языком по верхнему ряду зубов. На месте выбитых уже пробивались новые. Мягкие ткани восстанавливались эффективнее, нежели кости и зубы из-за повышенного содержания в них кальция и фосфора, но…
Никогда прежде я еще не был настолько близок к смерти, как тем вечером.
С таким уровнем регенерации, как у меня, начинаешь считать себя чуть ли не бессмертным существом. Безо всяких сомнений лезешь в самое пекло, рассчитывая выбраться из него целым и невредимым. И всё же я не бессмертен. Уж точно не в прямом столкновении с другим модификантом. Улучшенным, безумным и готовым биться до смерти.