Мотает головой.
И этот взгляд. Бьет сильнее ножа. Проникает в самое сердце. Все сжимается внутри от него. Еле держу себя в руках.
– Никит, мама и я с тобой. Мы никому тебя не отдадим. Веришь мне?
Так и хочется добавить «сынок», но боюсь. Боюсь причинить ему еще больше боли.
Но тут Никита кидается мне на шею. Прижимается крепко-крепко. Утыкается лицом в плечо.
– Веришь? – опять спрашиваю я.
– Верю, пап, – вдруг произносит он и сердце останавливается. Все внутри замирает. И мир вокруг застилает туман.
Я ничего не вижу. Только чувствую. Чувствую это маленькое тельце в своих руках.
Неужели послышалось? Спросить? А вдруг послышалось?
– Папа, – разносит в пух и прах мои сомнения сын.
Я целую его в висок.
– Что? Что ты сказал? – губы еле шевелятся.
Никита отрывается от меня и пристально смотрит в глаза.
– Ты мой папа, – не спрашивает, а говорит как есть. – Папа!
Опять прижимается.
Слышу всхлипы. Он плачет?
Беру его подмышки и смотрю в лицо. Да, слезы катятся по щекам.
– Сынок, не плачь, – произношу я, наконец, слово, которое так мечтал когда-нибудь сказать ему. Своему сыну. Сынок.
Никита в ответ опять бросается мне на шею. Не отпускает, как будто боится потерять меня. Лишиться отца.
Мы так и сидим какое-то время. Пока Никита не ослабляет хватку и не отпускает меня. Устраивается поудобнее на коленях.
– А где мама? – спрашивает, обнимая меня за шею.
– Мама потом приедет. Ты пока с тетей Светой поживешь. Хорошо? Я буду приезжать к тебе. Обещаю.
– Пап, не уходи, – просит он.
– Мне надо кое-что решить, сынок. И я приеду, и ты с мамой по телефону поговоришь. Хорошо? Тебе же нравится тетя Света?
Кивает.
– Сынок, – прижимаю его к себе.
– Пап, шепчет он мне в грудь, – я всегда знал, что ты мой папа.
Отстраняюсь, внимательно смотрю ему в глаза.
– Как? Почему?
– Не знаю, – пожимает плечами. – Думал так. Ты как папа. Как настоящий папа. Ты же папа?
Киваю с улыбкой.
– А ты знал? – задает он вопрос, которого я боялся.
– Узнал недавно, – говорю честно. – Все думал, когда же сказать тебе.
– А я сам догадался, – улыбается Никита и у меня становится легче на душе. У сына точно нет обид на нас с Яной. Ничто не омрачит наше счастье. – Я так люблю тебя, пап, – шепчет он. – И маму люблю. Ты же не уедешь больше?
Опять смотрит в глаза. Уже серьезно. Без улыбки.
– Нет, сынок, – я тоже отвечаю серьезно, – никуда от вас не уеду и вас не отпущу.
– Ты маму любишь? – чувствую, у Никиты накопилось столько вопросов ко мне.
– Ты не представляешь, как сильно я ее люблю. И всегда любил. Ты и она – самое дорогое, что у меня есть. И скоро мы будем все вместе. Втроем.
– Папка! – Никита опять кидается мне на шею.
Поговорив еще немного, я веду Никиту на кухню. Там уже тетя Света что-то напекла, наварила. Готовилась.
Все-таки, хорошо, что они ладят с Никитой. Тут еще и собака ее прибегает и я вижу, что Никита абсолютно счастлив.
Надо будет завести ему собаку, когда станем жить вместе.
Но не сейчас. Сейчас еще слишком много проблем.
Под уговоры тети Светы я выпиваю-таки стакан чаю и съедаю пирожок. И только потом ухожу.
Никита долго обнимает меня на прощание. Целует.
– Пап, – шепчет на ухо, – я люблю тебя.
Я чуть не плачу, хотя не помню, когда в последний раз я испытывал такое желание.
Глава 63
Олег
Дома меня встречает Яна. Тут же бросается ко мне.
– Олег, где ты был? Мне звонили из полиции. Тебя ищут.
– Что такое? – пытаюсь говорить спокойно. Прохожу в комнату.
– На Дмитрия напали, когда он забирал Никиту. Он сказал, что это был ты… Это правда, Олег? Где наш сын?
– Не волнуйся, Яна, – тяну ее к себе.
– Олег?
– Да, я забрал Никиту. Спрятал его. Пока все не выяснится.
– Но где? Олег? Скажи мне! Я тоже хочу его увидеть! Отвези меня к нему!
– Прости, но нет. Пока нет. Яна, надо переждать. Я не хочу, чтобы они узнали, где Никита.
– Но он в надежном месте? Олег? Где он?
– У моей родственницы. Дальней. Ты ее не знаешь. О ней никто не знает. Кстати, – улыбаюсь, – она первая обратила внимание на наше с Никитой сходство.
– Ах, вот как ты узнал?
– Ну, можно сказать и так. Тогда у меня и закрались сомнения. А потом тест ДНК. Ну и все. А самое главное, знаешь, что? – меня так и распирает рассказать ей.
– Что? – нетерпеливо спрашивает она.