Остатки отряда перебазировались в Налибокскую пущу. И сразу же из окрестных лесов в него начали вливаться все новые и новые группы патриотов. Местное население помогало партизанам всем, чем могло. Для фашистов это было непостижимо: казалось, из небытия снова возник могучий партизанский отряд, грозный и беспощадный.
В пуще
В Налибокской пуще в это время собралось немало партизанских групп. Они охотно присоединялись к никитинцам. И вскоре образовалась бригада из семи отрядов. Командовал ею по-прежнему капитан Никитин.
При бригаде был создан минометный взвод под командованием лейтенанта Николая Плиева, с которым Костя крепко сдружился.
Плиев обучал юного партизана обращению с минометом, объяснял, как готовить его к бою, как стрелять.
— У порога моего дома сейчас тоже война, — говорил Плиев. — Русские, белорусы, украинцы сражаются за Осетию. Я здесь воюю за Белоруссию. А Родина у нас с тобой, Костя, одна. И враг один.
Вскоре Будник и все «братки» были вызваны к командиру бригады. Им было дано необычное задание: бригада ждала самолет с Большой земли, и необходимо было оборудовать место для его посадки.
Комбриг предупредил:
— Задание сложное и ответственное. Рядом немцы. Надо обеспечить строгую конспирацию и разведку. Подготовить площадку, сигнальные костры вам придется под носом у противника. Вступать в бой в самом крайнем случае, если вас обнаружат. Ну а уж коли завяжется бой и самолет приземлится или сбросит груз, стоять насмерть.
Старшина выдал группе сухой паек, точный день прибытия самолета не был известен.
…Поляну выбрали удобную: с одной стороны она переходила в незапаханное поле, с трех остальных стеною возвышался сумрачный лес. Тут «братки» и работали до седьмого пота: вырубали редкие кусты, выравнивали лопатами землю. «Аэродром» получился на славу. Одновременно произвели разведку в окрестных хуторах и деревнях. Да, опасность была велика: немцы небольшими гарнизонами стояли всюду. Но пока они ни о чем не догадывались.
И вот первая ночь ожидания посланца с Большой земли. Уже перед рассветом услышали гул самолета.
— Зажигай! — прозвучала команда.
На поляне один за другим вспыхнули пять костров — «конверт», условный знак для советского самолета.
Гул приближался, рос… «Братки» замерли в ожидании. И вдруг пулеметные очереди начали поливать сверху и костры и поляну — самолет оказался немецким. Последовала немедленная команда:
— Погасить костры!
Спешно засыпали огонь песком, растащили горящий хворост. А днем пришлось все делать заново: трамбовать, выравнивать землю.
Наконец прилетел наш самолет. Он снизился к самым кострам так, что в свете пламени были ясно видны красные звезды. Партизаны обрадовались, закричали «ура», подбрасывали вверх шапки, махали оружием.
Но самолет не стал приземляться, он сделал только несколько кругов над поляной и начал набирать высоту. Из самолета выпал и раскрылся прямо над кострами белый купол транспортного парашюта.
Долгожданный груз уложили на подводу и повезли в бригаду. Радовались всему — и медикаментам, и минам, и боеприпасам, но особенно московским газетам и сухим батареям для рации: будет теперь постоянная связь с Большой землей. За точно выполненную операцию группе встречи была объявлена благодарность командования.
Случались у партизан и свободные вечера. Тогда народные мстители собирались после ужина возле костров-дымогаров, которые разводились, чтобы защититься от комаров, но так, чтобы не засек вражеский самолет. В каждом отряде, в каждой роте были свои весельчаки и шутники. Но уж так повелось, что к третьему отряду, в котором служил Костя Будник, в такие краткие часы отдыха льнули особенно. Тут была гармонь Воложина, на которой он мог сыграть любой мотив, тут звенели задушевные песни «братков».
Начинали чаще всего с «Трех танкистов», «Катюши», «На закате ходит парень», потом пели «Каховку», «Партизан Железняк». А когда в лесной тишине партизанского лагеря раздавалась стремительная «Тачанка», Костя не выдерживал, хватал что было под руками: деревянные ложки, два камня — и в такт песне начинал аккомпанировать. Послушать песни приходили разведчики Иван Мацкевич, Цыганков, комиссар бригады Александр Гвоздев. У них были свои заявки: довоенные «Орленок», «Наш паровоз, вперед лети!» и недавно доставленные с Большой земли «Синий платочек», «Священная война», «Ой, туманы мои, растуманы…».