– Ты «белый мусор»? – усмехнулся Валера. – Смешно.
– Нет, не смешно, – покачала головой Рози, – мои родители бедны. Я все время донашивала одежду за старшей сестрой, моя мать долго болела и не могла работать, а отец почти двадцать лет вкалывал конюхом у Дугласа. Так что формально – я «белый мусор». Но никто не будет тебя так называть, если ты человек, понимаешь?
– Не понимаю, – покачал головой Валера и все-таки отважился взглянуть на девушку, – у нас есть люди, мы зовем их «отбросами общества» – это алкоголики, наркоманы… – он запнулся и снова посмотрел в окно на бесконечную унылую дорогу, – но мы не называем кого-то мусором просто потому, что его родители бедны.
– Вы другие, наверное. Но здесь, чтобы не быть отребьем, ты должен хорошо учиться, подрабатывать и помогать другим, – Рози повернула к небольшому зданию, стоявшему чуть поодаль от группы фермерских домов, и уверенно въехала на парковку, где уже стояло несколько машин.
Валера дал самому себе обещание попросить противного старикана научить его водить машину. Здесь водили все, едва им исполнялось шестнадцать лет, и Валере было невыносимо чувствовать себя в чем-то не дотягивающим до местных стандартов.
– Я понял, ты волонтеришь, чтобы тебя не считали мусором? – догадался Валера. Ну конечно, что еще может заставить шестнадцатилетнюю девчонку проводить время с «отбросами общества».
– Нет, я помогаю другим, потому что Господь дал мне слишком много, – пожала плечами Рози, беря с заднего сиденья большую сумку и выходя из машины.
Валера с подозрением покосился на девушку – она что, религиозна? Впрочем, плевать, даже если она сатанистка, его это не смутит. Он поплелся за Рози, которая не стала закрывать старый отцовский пикап. Девушка приветливо махала всем людям, что встречались им по пути, и перебрасывалась с ними парой слов.
Рози равно Любовь. Она излучала и олицетворяла ее. Казалось, весь мир любил Рози, и Валера, конечно же, не стал исключением.
Но едва они переступили порог приюта, как хрупкое первое чувство Валеры едва не дало серьезную трещину. Его окатило смрадом, таким едким, что он почувствовал резь в глазах.
– Ну и вонь, – охнул он, закрывая нос пальцами и морщась.
К его удивлению, вместо того, чтобы поддержать, Рози в ответ шикнула:
– Тише, ты можешь задеть их чувства!
– Что? – еще больше скривился Валера. Чувства незнакомых бомжей волновали его меньше всего, и он почувствовал, что не сможет здесь оставаться долго даже ради Рози.
Тем временем девушка достала из сумки два одноразовых комбинезона, похожие на те, которые спасатели носят в американских сериалах, один протянула Валере, а второй принялась натягивать на себя.
– Что это? – не понял Валера.
– Мы будем работать на кухне, там все должно быть стерильно, – пояснила Рози, ловко скользнув в комбинезон и направляясь к огромной двери, находившейся за стойкой, типа тех, что были в его школьном буфете.
– Для бомжей? – поразился Валера, но Рози кинула в него такой убийственный взгляд, что он немедленно замолчал.
Кое-как натянув на себя костюм, он последовал за девушкой на кухню.
Кухня оказалась похожей на гигантский улей, в котором роились и гудели целые отряды помощников, каждый из которых четко знал, чем должен заниматься. Улей единогласно зажужжал, едва Рози вошла и представила Валеру. Солдаты благотворительного фронта по очереди принялись жать ему руки и благодарить его за то, что пришел. Это оказалось неожиданно приятно.
Выяснив, что Валера умеет чистить картошку, ему выдали большой нож и огромный мешок, который он принялся обрабатывать со все возрастающим энтузиазмом. В отличие от зала на кухне дышалось легко – нос дразнили аппетитные ароматы поджаривающегося лука, а в воздухе летали шутки и прибаутки, свойственные компании давно знакомых между собой людей, объединенных любимым делом.
Руководила всем огромная чернокожая женщина, похожая на гигантскую пчелиную матку. Она панибратски называла всех «сахарком» или «любовью» и время от времени отпускала такие шуточки, что работу прерывал гомерический хохот. Валера, еще с трудом понимающий акцент женщины, тоже улыбался. Отчаянно захотелось перейти на другой уровень английского и стать своим в этой веселой разномастной толпе, чтобы быть на равных с Рози.
Ему не понравилось, что возле нее, чистящей лук и старательно отгоняющей слезы, крутились два парня, постоянно норовя задеть ее то рукой, то телом и готовые в любую минуту предложить свою помощь. Потихоньку Валера переместился вместе со своим мешком поближе к Рози и сел так, чтобы отрезать ее от остальных. По ее быстрой улыбке он понял, что его маневр не остался незамеченным, но ему было плевать. Он был готов кричать о своих чувствах. Ведь Рози была так непохожа на всех девушек, которых он встречал до этого. Никакой косметики, одежды для привлечения внимания, полное отсутствие жеманства и кокетства. Он не мог представить ни одну свою знакомую на кухне тратящей свое время на то, чтобы накормить бомжей. Рози была ангелом – в этом у него не имелось ни малейшего сомнения.