– Рози, в следующий раз мне придется пригнать грузовик картошки, – подмигнула огромная женщина, проходя мимо, – сахарочек, смотри, ты уже все дочистил, – кивнула она на пустой мешок.
Ловкими уверенными движениями она подхватывала огромные чаны, в которые Валера кидал очищенную картошку, и тащила их к невероятных размеров плите. Туда же Рози понесла уже нашинкованный лук, кто-то положил на рабочую поверхность очищенную и порезанную морковку, крупы и специи, названия которых Валера даже не знал. И началось священнодействие.
– Что она готовит? – почему-то шепотом поинтересовался Валера, чувствуя благоговейный трепет перед женщиной, напомнившей ему богиню Кали. Та двигалась по кухне с такой скоростью и изяществом, что он даже не успевал отследить ее движения.
– Суп и рагу, – шепнула ему в ответ Рози и начала снимать белую одежду. – Переодевайся, пойдем на раздачу!
– На раздачу? – опешил Валера, и хорошее настроение, окатившее его теплой волной на кухне, моментально улетучилось. Он будет кормить бомжей?
– Да, а что тебя так удивляет? Сейчас Элисон приготовит еду, и мы будем ее раздавать всем желающим. Послушай, – Рози вдруг резко остановилась и повернулась к Валере, пытаясь поймать его взгляд. Ей это удалось со второй попытки, и Валера затаил дыхание – ее глаза были цвета неба с картин старых голландских мастеров, которыми мама травила его в детстве. – Это нужно попробовать хотя бы раз. Обещаю, если тебе не понравится, я больше не буду брать тебя с собой.
Вместо ответа Валера кивнул и вместе с Рози направился в большой зал, который за последний час набился почти битком. Запах стал еще более отвратительным.
В конце зала Валера заметил душевые, в которые заходили некоторые вновь прибывшие. Они брали с полочки рядом одноразовые щетки, мыло и полотенца и скрывались за хлопающей дверью. Почему бы им всем не вымыться перед тем, как приниматься за обед?
– Что это за место? – стараясь не дышать, процедил Валера, присоединяясь к Рози за стойкой.
– Это кризисный центр, сюда можно прийти и остаться здесь жить, но мало кто живет здесь постоянно, в основном они приходят, чтобы помыться, поесть горячей еды и снова уйти.
– Почему они не остаются? – искренне удивился Валера, глядя на горы чистой посуды и огромные дымящиеся кастрюли, которые помощники начали выносить из кухни огромной женщины.
Возле стойки уже стояли два человека в ожидании порции теплой еды – мужчина и женщина. Оба выглядели ужасно, но, кажется, были вполне довольны собой и жизнью – обменивались шутками, как старые знакомые. К ним присоединился третий мужчина, и троица заговорила одновременно, перебивая друг друга.
Единственный знакомый Валере бомж был их соседом – вернулся из тюрьмы и обнаружил, что его квартиру продали и жить ему негде. Он поселился в палатке во дворе, сердобольная мать на пару с соседкой таскали ему еду до холодов, а вскоре он переехал в квартиру той самой соседки, которая, приглядевшись, решила сделать из него приличного человека. И, надо сказать, преуспела. Мужчина был обогрет, отмыт, подстрижен и даже пристроен на работу охранником в магазин. И хотя соседка была красоты сомнительной и обладала скандальным характером, для бомжа она была гораздо привлекательнее жизни на улице. Кто вообще может захотеть жить там добровольно?
– Я не знаю, – пожала плечами Рози, – возможно, некоторые не совсем здоровы, кому-то просто нравится такой кочевой образ жизни. Я не лезу им в душу, я просто делаю что-то, чтобы им помочь.
Валере было тяжело понять такой подход. Он бы с удовольствием отправил большую часть посетителей в вытрезвитель и на принудительную помывку, а уже после этого вправил бы мозги. Людям нужно давать удочку, а не рыбу. Рыба их только раз накормит, а удочка поможет жить дальше. Но спорить с Рози не стал, не захотел лишний раз подчеркивать разницу менталитетов.
Еда была готова, первые тарелки наполнились вкусно пахнущим супом и ароматным рагу. Рози протянула порцию мужчине, стоявшему первым в очереди.