– Ты сокровище, Рози, благослови тебя Господь.
– Спасибо, Стивен, надеюсь, тебе понравится обед. Энни, как дела? – обратилась она к женщине, болтавшей до этого с мужчиной.
Для каждого из многочисленных посетителей центра у Рози находилось доброе слово. А люди все прибывали и прибывали, и она не успевала раздавать еду. Валера пришел ей на помощь – он наполнял тарелки и протягивал их Рози, а та уже передавала их страждущим. Люди начали толпиться и даже немного толкаться, Рози катастрофически не успевала, и Валере не оставалось ничего другого, как начать самому раздавать еду.
– Никогда не видел тебя здесь, молодой человек, ты выглядишь как хороший парень, благослови тебя Бог, – обратился к нему пожилой мужчина с давно не стриженными волосами и черными ногтями. Валера думал, что его затошнит от одного взгляда на немытое тело, но, на удивление, слова мужчины пересилили впечатление от него. Валера улыбнулся в ответ:
– Спасибо.
За мужчиной последовала женщина, тоже отыскавшая пару добрых слов для Валеры, и вскоре он чувствовал себя, как и на огромной кухне – небольшим винтиком машины доброты. Это было приятное чувство, и ему неожиданно захотелось сказать что-то хорошее этим людям.
– Приятного аппетита, – стал он добавлять каждый раз, когда протягивал тарелку с едой и пододвигал поближе поднос с хлебом.
Некоторые посетители молчали или что-то бормотали себе под нос. Наверное, это были те, кого Рози деликатно назвала «не совсем здоровыми», но большинство казались вполне бодрыми, веселыми и охотно вступали в светский диалог.
Валера словно приоткрыл дверь в параллельную реальность, где можно быть счастливым без дома, работы и денег – просто потому, что ты в гармонии с собой, – и жить так, как тебе нравится, наплевав на то, что подумают другие.
Валера и сам не заметил, как пролетели полтора часа, отведенные на обед. Он помог Рози и еще паре ребят вытереть столы и тепло попрощался с другими волонтерами, ставшими ему симпатичными за короткое время. Разве так бывает? Когда все было позади, огромная женщина прижала его к своей необъятной груди и поцеловала, от всего сердца поблагодарив за помощь. Неожиданно для самого себя Валера пообещал ей прийти еще.
Они с Рози вышли на крыльцо и несколько минут стояли, молча вдыхая ночной воздух. А потом Валера поцеловал Рози.
Вначале ему показалось, что в небе сверкнула молния, но это был лишь свет фар огромной машины, оглушившей окрестности рвущейся из окон музыкой, и свист Джордана, сидевшего за рулем.
Она не спала всю ночь, терзаемая муками совести. Даже отважилась приоткрыться Арсению, сказав, что «он» (в разговоре они называли Рика «он», старательно обезличивая и лишая человечности) начинает замечать ее безразличие. Она знала, что Арсению будет приятно это услышать, да и самой ей надо было с кем-то поделиться, переварить это. Рик явно не заслуживал Ольги, ему нужна была любящая женщина, столь щедро дарящая свое тепло и заботу, как это делал он сам. Интересно, за какие грехи ему была послана Ольга?
К утру она решила, что ей нужно продержаться какое-то время и лучше это сделать с минимальными потерями. Любить она Рика, естественно, не полюбит, но отплатить ему за любовь и заботу комфортной жизнью вполне способна.
В пять утра она спустилась на кухню и принялась хлопотать. Сварила Рику овсяную кашу – не растворимую, ту, что она обнаружила в его запасах и немедленно выбросила, а качественную овсянку, которую купила в магазине здоровой еды. Добавила туда семена чиа, которые всегда употребляла на завтрак, и, подумав, кинула горсть сухофруктов. Вряд ли любитель бургеров и жареной картошки вот так с ходу оценит новое питание, поэтому пилюлю лучше немного подсластить.
Оставив овсянку доходить до нужной кондиции, Ольга решила пробежаться. Полчаса бега по пустынным улицам в одиночестве были ее любимым времяпровождением на благословенной земле. Мозг прочищался, эмоции остывали, все возвращалось на круги своя.
Рик, спустившийся к шести, был ошарашен, увидев успевшую принять душ и немного подкраситься Ольгу. Еще больше его поразила тарелка с овсяной кашей и решительное заявление:
– Я приготовила тебе завтрак.
– Тебе так не терпится остаться вдовой? – кисло поинтересовался Рик, глядя в тарелку с овсянкой.
– Реши я принарядиться в черное, я бы кормила тебя бургерами и картошкой три раза в день.
Рик поднял глаза на Ольгу, и та поежилась – глаза у него были черные, словно маслины. Обычно в них плескался смех, выливающийся в тонкие морщинки вокруг глаз. Сейчас она впервые видела его настолько серьезным.