– Ты серьезно думаешь, что я мог бросить женщину, потому что она не готовила обед? – После краткого раздумья и колебаний Рик обернулся и все-таки улыбнулся, решив все свести к шутке.
– И за меньшее бросают, – подхватила его тон Ольга.
– Только не я, – покачал головой Рик и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
А та смотрела ему вслед и лихорадочно думала, что же такое приготовить, чтобы порадовать его и не загубить здоровье? За магазин стоило сказать «спасибо», да и вообще.
– Это он украл деньги! Ты, белый мусор, ты приехал в мою страну и будешь красть мои сраные деньги?
Джордан горой возвышался над Валерой. Вокруг царила тишина, класс физики, в котором они по странному стечению обстоятельств вновь оказались вместе с Джорданом, замер в ожидании конфликта. В общем-то, это было неизбежно и давно зрело. То, что Джордан положил глаз на Рози, было понятно и без слов. Он все время оказывался рядом с ней во время перемены или за ланчем, время от времени кидал недвусмысленные реплики в ее адрес и постоянно насмехался над тем, что она жалеет всех сирых и убогих, имея в виду, конечно же, Валеру.
– Я просто отказалась пойти с ним на ежегодный бал в прошлом году, – как-то пояснила Рози после очередного выпада в ее адрес, который она, впрочем, оставила без внимания. Они с Валерой сидели во дворе под кроной старого дерева и ели бутерброды.
– Хочешь, я дам ему в морду, – не раздумывая, предложил Валера.
– Что ты! – ужаснулась Рози. – Ты не можешь победить насилие насилием!
– Да брось ты, зарвавшихся придурков нужно ставить на место, – уверенно тряхнул головой Валера и обвел взглядом двор. Если бы в тот момент Джордан попался ему на глаза, без драки бы не обошлось.
– Так вы решаете проблемы в России? – неожиданно хихикнула Рози.
– Ну да, а что?
– Здесь нельзя так поступать.
Затем последовала долгая лекция, что в Америке все конфликты стараются решить вербально, а если не получается, то можно привлечь полицию, но Валера пропустил это мимо ушей. Отец всегда учил его – ты должен уметь защитить свою женщину. А Рози была его женщиной, несмотря на правильность и легкое занудство.
Все же кое-что из той лекции отпечаталось у него в памяти. Рози предупреждала, что нельзя пускать в ход кулаки, иначе можно загреметь в полицию. Полиция в его планы не входила, поэтому Валера решил ответить словами:
– Отвали от меня, тупой негр.
Джордан, очевидно, никогда не слышавший лекции Рози, занес огромный кулак, и задержись Валера хотя бы на секунду на месте, он бы впечатал его в стенку. Но тот нырнул под руку противника и, оказавшись сзади, со всей силы ударил соперника учебником по голове.
– Что вы делаете, прекратите! – закричал учитель, кажется, его звали мистером Вигилом, но его голос утонул в вопле дружков Джордана, одновременно кинувшихся на Валеру.
Принцип «трое одного не бьют» участникам потасовки был не знаком, и на Валеру обрушился град ударов. Кто-то попал ему в ухо, в ответ он, кажется, задел чей-то нос – судя по потоку отборной брани и обещанию убить его при первой же возможности, а также по каплям крови на полу. Хотя он уже не понимал, его ли это кровь или чужая. Ему казалось, что он все видит и слышит сквозь толстое одеяло, помогали только рефлексы – он отбивался, как злобный волчонок, пытающийся удрать из рук охотника.
Разнять драку сумел только вызванный охранник. Спустя пятнадцать минут Джордан и Валера остались вдвоем в кабинете директора – мистера Фрэнка Галлахера, которого ученики окрестили «Синатрой» за излишнюю мягкость и веру в лучшее.
Директор, невысокий, слишком тощий для своего костюма, внимательно смотрел слегка выцветшими серыми глазами на причину беспорядков. Насчет Джордана Чайлда он не строил никаких иллюзий, тот был частым посетителем его кабинета, и мистер Галлахер считал дни до его выпуска. Джо дважды оставался на второй год и успел так достать всех учителей, что негласным решением было больше не чинить никаких препятствий выпуску первого хулигана школы.
Второй парень беспокоил его гораздо сильнее – скрытный, сжатый, словно пружина под большим давлением. Пакости Джордана можно было предугадать и предотвратить, а этот Валера был намного опаснее. К тому же иностранец, русский, пойди пойми, что у них на уме.
– Что случилось, парни? – мягко спросил мистер Галлахер и уставился на Джордана, ожидая услышать его версию произошедшего.
– Он назвал меня словом на букву «н», проклятый русский расист!