– Ваш сын дома? – поинтересовался мужчина.
– Что? – не поняла Нина. Акцент директора отличался от того, как говорил Дуглас, к тому же у нее кружилась голова от страха.
– Ваш сын дома? – ей показалось, что в голосе серого человечка послышалось раздражение.
– Дома? – тупо переспросила она, полностью парализованная непониманием и страхом.
Мужчина скорчил недовольную физиономию и левой рукой ловко достал из кармана телефон, включил электронный переводчик и буркнул в него фразу на английском. Телефон откликнулся механическим голосом на русском языке:
– Твой сын дома?
– Нет, – покачала головой Нина, холодея внутри, – он уехал в школу.
– Школа? – переспросил директор, как у умственно неполноценной.
– Школа, да, школа! – закивала головой Нина. – Он здесь.
– Его здесь нет, – оборвал директор.
– Что? – мозг отказался воспринимать информацию.
Директор выдал длинную фразу, в которой ей послышалось что-то вроде пожелания учить английский. Не выдержав беспокойства, моментально охватившего душу, и очередного унижения, Нина разрыдалась.
Мужчина, на удивление, отреагировал быстро. Выбрался из-за стола, схватил коробку с салфетками и принялся подавать их по одной Нине. Та еще горше разрыдалась – она всегда была чувствительна к чужой жалости, потому что ей редко ее дарили.
– Все будет хорошо, хорошо, – принялся бормотать директор, сунув Нине коробку салфеток и возвращаясь к столу, чтобы налить ей воды. Затем он схватил трубку внутреннего телефона, отдал какое-то распоряжение и спустя несколько минут, когда Нина жадными глотками допивала предложенный ей стакан воды, в комнату вошла девушка, похожая на ромашку.
Голубые глаза, светлые волосы и светящаяся во взгляде доброта.
– Это мама Валеры, – на этот раз Нина поняла, что сказал директор.
Она молча кивнула девушке, а та, подойдя и присев перед ней на корточки, неожиданно взяла ее руки в свои.
– Вы говорите по-английски? – спросила девушка.
– Очень плохо, – призналась Нина.
– Хорошо. Могу я?.. – Она повернулась к директору и протянула руку.
Тот кивнул, презрев школьные правила, запрещающие ученикам пользоваться мобильными телефонами, и протянул ей свой смартфон, открыв программу-переводчик.
Рози принялась что-то быстро диктовать в телефон, а тот красиво поставленным женским голосом начал произносить корявые фразы на русском языке, общий смысл которых сводился к следующему: Валера в школу сегодня не пришел, они хотят знать, где он может быть и не происходило ли что-то у них дома накануне?
Помертвевшая Нина протянула дрожащую руку, жестом прося телефон. Глубоко вдохнув, она попросила прощения у директора за свой срыв. Тот быстро кивнул, а Нина начала свой рассказ.
Горький и унизительный, но каждое последующее слово звучало четче и уверенней. На кону стояла жизнь ее пропавшего сына, она это прекрасно понимала. Ей некогда было думать о светских условностях или о том, что могут подумать о ней эта симпатичная девушка и директор.
Из фильмов она знала – чем больше она сейчас расскажет, тем проще им будет найти Валеру. Наверняка информацию они передадут в полицию.
Она рассказала все без прикрас. Про смерть мужа, про путь Валеры вниз, о том, как увезла сына, испугавшись за его жизнь. Как здесь не заладилось и о том, что накануне Дуглас и Валера поскандалили. Директор смотрел на Нину как на прокаженную и отказывался воспринимать информацию, которую выливала на него эта странная женщина, явившаяся в школу в тапочках и домашней одежде. А та, не замечая его реакции, продолжала оправдываться:
– Понимаете, это непросто построить семью в таком возрасте. Я хочу для Валеры лучшей жизни, дать ему шанс, для этого надо немного потерпеть. Дуглас погорячился и назвал нас «белым мусором»… Наверное, он имеет право, мы не вписываемся в местную жизнь, ничего собой не представляем…
– Как вы сказали? – вдруг перебила ее Рози. – Дуглас сказал, что вы «белый мусор»?
– Да, – кивнула удивленная Нина.
А девочка вдруг зажглась, как лампочка:
– Мне кажется, я знаю, где он!
В приют они поехали втроем – директор забрал Рози с уроков под свою ответственность и вызвался сам отвезти их. Нина едва не задохнулась от ужасного запаха, витавшего в помещении, – что ее мальчик может здесь делать? Но Рози уверенным шагом направилась в кабинет координатора центра и, перекинувшись с ним парой слов, махнула рукой директору и Нине.
– Кажется, он здесь, – прошептал директор и тихонько пожал Нине руку. Если бы она могла, она бы кинулась ему на шею и расцеловала. Неужели все обошлось?