По дороге к школе Синатра изо всех сил старался развеять обстановку и поддержать несчастную женщину, вызвавшую у него острое чувство жалости. А она могла думать лишь об одном – что делать?
– Как вам Америка? – задал он дежурную фразу.
– Помогите мне найти работу, – собравшись с духом, вдруг выпалила Нина, даже не заметив, что крайне невежливо перебила своего собеседника.
До этого она смотрела в окно на однообразный, одурманенный осенью пейзаж, и ей очень хотелось домой. На родную улицу с покореженным асфальтом и вечными лужами. С прелой листвой под ногами, выхлопными газами, извечной руганью дворничихи и даже в битком набитый нелюбезными пассажирами общественный транспорт, где так сладко было забиться в дальний угол с книжкой и убаюкиваться теплом. Ей захотелось дружеских посиделок со Светкой под «колбаску и салатик», пройти пешком по знакомым улицам и почувствовать эмоции.
Хотелось снова увидеть учеников, время от времени доводящих ее до бешенства, родителей, до которых достучаться было еще сложнее. Ей хотелось вдохнуть родной воздух и почувствовать себя человеком, а не мусором.
– Работа, мне нужна работа, – повторила она, уверенная, что директор, попросивший ее называть его Фрэнком, поймет ее кошмарный английский. Немного подумав, она добавила: – И английский, я хочу выучить английский.
Она сама на заметила, как они подъехали к школе и Фрэнк припарковался возле старого пикапа Дугласа. Он снова достал мобильный телефон и что-то у него спросил.
– Какое твое образование? – поинтересовался вежливый женский голос.
– Высшее, я учитель. Учитель русского языка и литературы.
Выслушав ответ, Фрэнк задумчиво посмотрел на Нину и ничего не ответил. Она его коллега? С ума сойти! Он не мог представить ни одну из учительниц, работавших в его школе, отправляющейся за тридевять земель к незнакомому садисту, чтобы спасти сына. Нина же, отчаянно пытавшаяся найти на лице Фрэнка хотя бы намек на то, что он думает, истолковала его молчание по-другому:
– Я могу мыть туалеты, я очень хорошо все мою, что угодно, только помогите мне найти работу, пожалуйста! – попросила она через телефон, немедленно озвучивший ее пожелание Фрэнку на английском.
– Хорошо, – кивнул он после некоторого размышления. Ему понадобилось время, чтобы осмыслить, как это – учитель, человек с высшим образованием, собирается мыть туалеты?
– Если я что-то услышу, я дам вам знать. И, знаете, я очень люблю Достоевского.
Ежедневные видео стали смыслом ее жизни. А из радостей остались лишь еда и мексиканский рабочий за окном. Она взяла себе за правило каждое утро пить кофе на крохотном балкончике, выходившем на дорогу. Рабочий был там начиная с семи. И к моменту, когда Богдана выходила на балкон, он обычно сбрасывал потную футболку и щеголял мускулистым телом. Но на улице холодало, поэтому раздевался он все реже, а Джордж носился вокруг как угорелый, раздражая и вопя про Рождество, на которое их всех ожидали подарки и вкусная еда.
Еда интересовала Богдану все больше. Она потихоньку начала выезжать на машине, отвозила Катюшу в школу и после нее ехала в супермаркет Рика, где всегда прихватывала новую шоколадку или пачку печенья.
Темы для влогов стремительно истощались, и поэтому она решила готовить и записывать это на видео. Взяла у мамы несколько рецептов и с увлечением жарила в масле хворост, пекла пирожки и удивлялась, что старая одежда вдруг резко стала мала. Вяло думала о том, что, возможно, стоит пойти в спортзал, обещала, что отправится туда вот буквально завтра, но приходило завтра, и со спортзалом опять не складывалось.
Богдана была в процессе записи очередного видео, когда Джордж явился на обед. Она уже знала, что это означает – он снова будет пробовать и только раздраконит ее. Еще до того, как муж нажал на ручку и открыл дверь, она залпом выпила пятьдесят грамм коньяка, который нашелся в закромах Жоржа.
– Хани, ам эм хоум! – с энтузиазмом оповестил тот, а Богдана, выключив камеру, закатила глаза к потолку. Опять!
Джордж держал в руках очередную коробку:
– Презент, для тебя!
Богдана скривилась – она уже знала, что там.
– Туфли, – с разочарованием протянула она. Туфли ничем не помогали, разве что ему.
– Нет, – помотал головой муж, предвкушая реакцию Богданы, – посмотри!
С кислым лицом, словно ей вручили пакет с червями для рыбалки, Богдана принялась открывать плоскую коробку. Но за многочисленными бумажками в этот раз действительно скрывались не туфли на высоком каблуке, а что-то тонкое и белое. Минуту спустя Богдана достала костюм медсестры.