С этими словами он открыл глаза и широко улыбнулся. Шифра повернулась к пламени жар-камня.
— Потерпи еще чуть-чуть. Зерна мортема не успели впитать яд.
Громко сглотнув, Сенецион сказал:
— Хорошо.
— Так ты не ответил: с кем все же разговаривал Гектор?
«Он так долго не протянет, необходимо сбить жар».
Пытаясь усесться поудобнее, старик ответил:
— Не знаю. Я читал у Луция Агенобарда, что боги могут менять свой вид. В «Метафизике» постоянно описывалось, как Безымянный Король превращался в могучего великана, когда из ледяной пустыни вылезали чудовища. Возможно, Гектор разговаривал с одним из воплощений богочеловека… Я не знаю.
— А может, и не было никакого бога, — буркнула Шифра. — Может, Гектор все выдумал.
Старик положил ладонь на сумку, в которой лежала его книга:
— Ты должна прочитать работу моего учителя. Там есть ответы на многие вопросы.
— На какие же?
— Например, обладают ли вещи энтелехией.
— Чем? — Шифра поморщилась, фыркнула.
— Энтелехией, женщина. Сила, с помощью которой создан весь мир. Ты задавалась вопросом, благодаря чему из зерна вырастает растение? Или почему из яйца вылупляется даген? Еще Агенобард пытался дать этому объяснение.
Шифра тяжело вздохнула:
— Мне это неинтересно, старик. Все эти «энтихеи», Агенобарды не помогут тебе против червивых.
Сенецион лишь покачал головой. Глаза стали грустными и заблестели от слез. Он притянул свой мешок поближе к себе.
— Ты просто не понимаешь, женщина.
— Куда уж мне.
— Я как и ты провел большую часть жизни в невежестве. О чем сейчас и жалею. Если бы у меня была возможность вновь стать юноше й, то — поверь мне! — не стал бы тратить время в пустую… — Взор его затуманился, голос стал грубее. — Можно мне попить?
— Думаю, да. Сейчас.
Шифра поднялась, подошла к белому танцующему пламени, намотала на руку кусок ткани, быстрым движением вытащила флягу, из которой обильно валил пар, и поставила на валун.
— Ты же говорила, что жар-камень не обжигает тебя? — спросил Сенецион, тщательно следя за ее действиями.
— Сама фляга горячая, — пояснила она.
Ей совсем не хотелось пить воду из озера. Даже после кипячения сохранился противный гнилостный запах.
«Я должна рискнуть, иначе старик умрет».
— Пусть остынет немного, — сказала Шифра, хрустнув шеей. — Первой пробую я. Если все будет хорошо, то дам тебе, ладно?
Он устало кивнул. Казалось, даже незначительное движение причиняло ему острую боль.
Чтобы старик отвлекся от грустных мыслей, Шифра спросила:
— Так ты говоришь, что твой учитель встретился с Юзоном в этих пещерах?
— Да, женщина. Хотя в «Божественной диалектике» нет описания бога мертвых.
— Тогда как Публий догадался, что общался именно с ним? Что если твой учитель разговаривал с тем же… хм… богом, что и наш предводитель?
— Догадался по косвенным признакам, — выдохнул старик.
— Чего? — усмехнулась Шифра.
— Это был настоящий повелитель мертвых, женщина! — Сенецион чуть повысил голос. — Читая книгу, можно однозначно сказать, что мой учитель общался именно с Юзоном. Лишь тот в таких подробностях способен описать устройство мира мертвых.
— Звучит не убедительно, старик.
Шифра осторожно коснулась фляги — металл был чуть теплым. Затем она взяла сосуд, поднесла горлышко к губам. В ноздри ударил тяжелый кислый запах.
«Просто не думай ни о чем. Все хорошо. Это же так просто».
Она отхлебнула из фляги. Язык тут же обожгло, по гортани прокатился огненный ком. Сердце учащенно забилось.
— С тобой все хорошо? — спросил старик.
Поставив сосуд на валун, Шифра вскочила, зажимая рот ладонью, и побежала к озеру, где её и вырвало. Желудок крутило, сжимало от резкой боли; тело била крупная дрожь. Когда Шифра разогнулась, казалось, прошла вечность. Часто дыша, она вернулась к Сенециону. Тот с надеждой посмотрел на неё.
— Вода отравлена… Ничего не получилось… Мне жаль…
— Все хорошо, — он опустил голову.
Шифра со злостью ударила кулаком по рядом стоящему сталагмиту. Лица на стенах пещеры словно насмехались над ней.
— Может, надо подождать немного, — сказал старик. — Потом воду пропустим сквозь одежду, как через фильтр. Понимаешь?
Она кивнула. Рот по-прежнему жгло. Язык превратился в неподвижный камень. Потребовалось некоторое время, прежде чем удалось выдавить из себя хоть один звук. По началу Шифра боялась, что выпила слишком много отравленной воды и сейчас умрет, но перкуты сменялись перкутами, а она не чувствовала изменений.
— Жаль, не узнаю, что случилось с Фабрициусом, — вздохнул старик. — Удалось ли ему вернуться в Юменту? Хотелось бы верить, что он выжил.
— Даже после того, как он тебя чуть не убил? — спросила Шифра, заплетающимся языком.
— Просто он оказался слаб духом. Не надо его винить.
Шифра взяла нож с нанизанным на лезвие существом из озера. Пахло оно не лучше фляжной воды, кожу покрывала густая слизь. При одной мысли приготовить уродца к горлу подкатывал тяжелый ком.
— Убей меня, — заявил старик.
Повисла тяжелая тишина.
— Что? — непонимающе спросила Шифра.
— Я все равно умру. Посмотри на мои пальцы. — Он поднял руки. — Видишь, как почернели? Я пытаюсь ими пошевелить, но не получается. А нога? Ты видела мою ногу? Не надо строить иллюзий, женщина. Мне конец.
Внутри нее росла черная злость. Она отводила взор от старика, но едва взгляд падал на него, в груди вскипало нечто несправедливое, яростное. Проклятье! Да она возилась со смертным уже третий анимам, выхаживала, кормила с рук, а в благодарность этот дурак просит убить его!
— Ты выживешь, — бросила Шифра.
— Зачем обманываешь себя? Сами боги не хотят тебя выпускать из пещеры — не это ли доказательство? Ты ничего не сможешь сделать. — Сенецион замолчал, глубоко дыша. Затем продолжил: — У нас закончилась и еда, и вода. Поэтому будь милосердна — убей меня быстро. Не заставляй страдать, умоляю Безымянным Королем! Возьми нож и пронзи мне сердце.
— Нет.
— Пожалуйста!
— И не проси, — сказала Шифра.
Она сосредоточенно крутила ножом, разглядывая умершее существо. В голове вертелась лишь одна мысль: «старик прав». Сколько бы ни пыталась отогнать её — ничего не получалось. Сенецион продолжал что-то говорить ей, но Шифра не слушала.
«Мне нужно все хорошенько обдумать. Я не могу сдаться!»
— Женщина, посмотри на меня! — закричал старик и схватился за сердце. Его грудь часто поднималась. — Ты же сама рассказывала про заветы, выбитые в пещере! Ваш бог не даст тебе уйти отсюда, пока я жив!
— Помолчи, — сказала она. — Я не убью тебя. Даже не проси. И на этом разговор закончен. Когда тебе станет лучше, сам удивишься тому, что сейчас выпрашивал. Уж я-то знаю, достаточно пожила.
Шифра поднесла лезвие к жар-камню, пламя принялось лизать тушку существа. Жир капал на огонь, с шипением взвивался черными чадящими дымками. Рот наполнился слюной, в желудке заурчало.
Поохав, старик замолчал. Шифра отвернулась от него, не желая встречаться взглядом. Ей хотелось доказать ему, что он не прав. Что нужно бороться до конца. Уж за сто пятьдесят хакима жизни она смогла усвоить главный урок: сдаваться нельзя. Нельзя позволять страху затмевать все остальные чувства.
Перед мысленным взором проносились воспоминания о первых атаках червивых. Как же тогда она, глупая и слабая, боялась погибнуть в узкой пещере. Смешно же! Коленки тряслись, ноги едва держали. А треклятое сердце билось так сильно, что удары отдавались в висках.
Шифра подняла нож выше над огнем, давая мясу лучше прожариться. Кожа существа лопнула на лапках, зашипел жир.
«Еще чуть-чуть — и уродец будет смотреться лучше. Хотя бы перестал так вонять».
Следя за пламенем, Шифра облизывала потрескавшиеся губы, язык царапался о сухое небо. Невыносимо хотелось пить.