Время не пришло.
Еще есть силы, чтобы бороться.
Шмыгнув носом, Шифра заковыляла к разрушенной мастерской, прижимая к груди мешок с ножами и обходя людей. За ней на серых камнях оставались кровавые следы, в сумраке казавшиеся черными, как смола. Сандалии она давно потеряла. Впрочем, в нынешнем состоянии обувь ни к чему.
Некогда красивая мастерская превратилась в немое напоминание о былом величии группы: на закопченных стенах зияли дыры, крыша обвалилась, у порога валялись сломанные инструменты. Идеальное укрытие. С трудом обойдя огромную кучу глины, Шифра нырнула в круглое отверстие в стене и замерла.
На полу сидел кучерявый незнакомец и водил мелом по валуну. Лицо его было безмятежным. Через каждые несколько перкутов он самодовольным тоном изрекал какую-то непонятную ерунду, улыбался и продолжал рисовать круги.
«Я знаю его? Похоже. Вот только не могу вспомнить имени…»
Память в этот раз не подвела. Кучерявого звали Терифом. Давным-давно парень выделялся невероятным умом и инженерными способностями. Именно благодаря ему удалось добыть глину на…
… Поверхности.
Нет, не на поверхности. В расщелине. Да, точно! На вершине расщелины.
— Привет! — решила поздороваться Шифра.
Кучерявый бросил на неё безумный взгляд, кивнул.
— Привет, — быстро ответил он и скривился, словно укусил кислый плод. — Ты плохо выглядишь.
Она опустила голову, осматривая себя. Под нижним ребром торчала рукоять ножа. Захотелось тут же протиснуть лезвие глубже, до самого сердца. У ног скопилась лужа крови.
— Прости, — ответила Шифра после недолгой заминки. — Чем ты… занимаешься?
Вопрос прозвучал глупо.
— Экспериментирую.
— Над чем?
— Не могу сказать. Ты не поймешь.
— Почему?
— Не знаю.
Рядом с ним слабо танцевало пламя жар-камня, даря трепетный оранжевый свет.
— Я хочу знать, — сказала Шифра, нахмурившись. Ей не нравилось, как разговаривал кучерявый. Словно скрывал что-то очень важное.
— Хорошо, — на удивление легко сдался Териф. Он принялся водить указательным пальцем по нарисованному кругу. — Я понял, что если смешать глину, воду и кости тварей из земли, то можно долететь до небес. Но для этого мне надо нарисовать круг и прочесть заклинание. А заклинания я не знаю. Но, думаю, скоро узнаю. Да, узнаю. Ты знаешь?
Шифра отрицательно замотала головой, обдумывая слова кучерявого. В тесном, заваленном обломками кирпичей пространстве домика было неуютно, отчего мысли еще больше путались.
«Я схожу с ума!»
— Сначала я нарисовал круг, — объяснил Териф. — Круг должен быть идеальным, понимаешь? Круглым. Ровным. У меня долго не получалось — не хватало нужных инструментов. Но я справился. Просто нарисовал много кругов на одном. Получился ровный идеальный круг. Теперь должен вспомнить слова, которые вознесут меня. — Он запустил руку в длинную свалявшуюся бороду. — Вознесут, понимаешь?
— Не совсем, — честно ответила Шифра.
— Потому что ты… — Териф задумался. — Ты… не человек. Я понял!
— Почему так считаешь?
«Я должна найти уединенное место. Где смогу всё вспомнить».
— Твои глаза светятся неправильно, — сказал Териф. — Поэтому ты сама не замечаешь. Я вижу черный блеск. А ты не видишь. Затем нарисовал круг. Ровный, хороший круг. Для вознесения — то, что надо. Но я забыл слова. Ты могла бы напомнить, но ты истекаешь кровью. Скоро умрешь.
— Я не умру… — Она помедлила, словно собираясь с мыслями. — Мы же все бессмертные. Ты… забыл?
— Забыл, да, правильное слово, — закивал Териф. — Забыл-забыл-забыл. Забыл слова для идеального ровного круга. Но вспомню. Рано или поздно. Наверное, поздно. Вчера — или сегодня? — снился сон, в котором рисовал. Рисовал не круг. Что-то более важное. Наверное, блок. Он ведь тоже круглый!
Шифра пожала плечами, улыбнулась:
— Ты сошел с ума! Такой же сумасшедший, как остальные. Я не сразу поняла.
— Я здоров! — неожиданно взорвался Териф, вскочил. — Здоров! Мне нужно лишь вспомнить круглые слова. Для вознесения! Я видел звезды. Они как слезы. Я хочу высосать слезы! Надо больше спать, да-да-да. Сон полезен для головы, я помню! Я это помню!
— Успокойся.
— Не приказывай мне! — закричал кучерявый от гнева. Лицо исказилось свирепой гримасой, сделалось некрасивым. — Я свободен! Свободен! А в тебе не хватает круглости. Твои глаза горят чернотой! Уходи!
Пожав плечами, Шифра нырнула в ближайшую круглую дыру и, насколько позволяло её состояние, побрела в дальний угол пещеры. Мысли носились в черепе, как вспугнутый рой хунфусе, взгляд не мог сфокусироваться на ближайших предметах. К тому же при каждом неосторожном шаге икры взрывались болью. Не в силах больше двигаться Шифра скатилась по стене и положила на колени мешок.
Всё. Здесь её никто не найдет и можно спокойно заниматься делом. Тяжело дыша, она вытащила ножи и тут же вонзила каждый в живот с левой и правой сторон. Кровь брызнула из ран, потекла по камням. На Шифру пахнуло холодом смерти, желудок скрутило от невыносимых мучений. Сердце стучало нечасто и слабо. Но она не тешила себя иллюзиями. После стольких увечий, что себе нанесла, тело приобрело новые способности: раны затягивались прямо на глазах, кровь мгновенно сворачивалась. Даже если проткнуть сердце, смерть не заберет её.
Часто-часто дыша, Шифра схватилась за рукояти и принялась крутить ими. В мозгу взорвалась боль.
«Давай же, дура! Вспоминай!»
На неё обрушился шквал пережитых чувств и неясных гнетущих мыслей. Она заорала, не в силах справиться с собственной памятью.
…Холодная злая тьма, через которую приходится прорываться… Желание отдаться любому, кто поможет справиться с голодом и жаждой… Радость, что её и остальных ведет кто-то сильный… Гектор… Резкое вспыхнувшее пламя во тьме… Просторная пещера, в которой тепло и уютно… Вкус мяса дагена, пожаренного на костре… Бесконечные тренировки…
Стоп.
Шифра схватилась за первое попавшееся воспоминание, выхватила из глубины сознания и сосредоточилась на нем. Она стоит в узком переходе, сжимает копье. Страх затмевает прочие переживания. Впереди неё возвышается могучий Гектор. Он повернулся к ней спиной и разговаривает с кучерявым незнакомцем — с Терифом! Ей хочется убежать, спрятаться, скрыться или закопаться поглубже. Чтобы её не достали. Чтобы не мучили.
Стоп.
Больше подробностей. Что на ней надето? Стиснув виски, Шифра вспомнила. На ней — легкая линумная накидка. Какого цвета? Черного! Нет, серого. На ногах — легкие растоптанные сандалии. Обувь для битвы неудобная, но другой нет. Всяко лучше, чем стоять босиком и чувствовать стопой каждый камешек!
«Соображай, дура! Быстрее! Не дай воспоминанию ускользнуть!»
Грязь под ногтями? У нее есть грязь под ногтями? Вроде нет. Волосы длинные, не такие как сейчас. Касаются лопаток. С ними много возни: приходится каждый анимам мыть их. Какого цвета волосы? Иссиня-черного, как смола, пышные, красивые. Пилос и сутулая Хуфра завидуют.
Стоп.
«Не могу! Мне бо-о-ольно! Хватит!»
Картинка неясная. Не хватает деталей. Пахнет потом. За спиной Гектора виднеются другие члены группы. Душно, неуютно, страшно. Она замерла, голова кружится, виски сжимает невидимый обруч. Скоро твари начнут атаку. Как они выглядят?
«Нет, не хочу!»
Усталость наваливается тяжелым неподъемным валуном. Перед мысленным взором возникает образ чудовища: руки-спицы, ноги-спицы, неестественно бледная кожа, широкие ладони-ковши. Но пугает огромный горб с множеством волдырей, в которых плавают…
«Всё! Я всё вспомнила!»
Больше деталей. Желтые зубы ли у Гектора? Пил ли Териф накануне воду? А что ела в тот анимам группа? Сколько было чудовищ? И как их прогнали? Есть ли грязь под ногтями вожака? А у Терифа? Сколько костей в человеческом теле? Сколько трещин на стенах? На что они похожи? А свет? Как он ложится на плечи Гектора?