— Чего приуныла-то? Смена только началась, ещё три недели впереди… Выше нос! — От Лагунова так и исходят лучи позитива и какого-то безграничного веселья.
Как раз-таки перспектива застрять в этой эпохе, как минимум, на три недели и пугает Вихреву, но сказать об этом Денису она, конечно, не может. Поэтому она пытается ответить что-то нейтральное:
— Время как-то быстро бежит почему-то. Кажется, только секунду назад мы с тобой познакомились, а уже вечер… Того и гляди, так и смена пролетит. А дальше…
Оля вздрагивает от одной мысли, что до конца июля она может не вернуться домой, и если в «Буревестнике» ей есть, где спать, чем питаться, и все вокруг считают, что она должна быть здесь вожатой, то за воротами лагеря Вихреву поджидает пугающая неизвестность.
— А дальше будут ещё смены. Следующая вообще Олимпийская. Я с братом приеду, ты тоже на июльскую подавайся, со знакомыми людьми гораздо приятнее работать. — Лагунов не прекращает попытки поднять Оле настроение. — Да и сейчас надо каждый день вот такие активности устраивать, чтоб потом весь год всё в подробностях вспоминать. А если будешь, не знаю, за книжками всё время сидеть или бездельничать, то, конечно, три недели покажутся одним днём. — Он убедительно разводит руками.
И хотя его слова Вихрева считает верными, слух цепляется за «книжками».
— А библиотека тут есть? — интересуется Оля, чуть склонив голову набок.
— Конечно. Там как раз сейчас все читают. Все, кто хочет, разумеется. Но у пионеров есть обязательный список для прочтения, и умные ребята делают это в первую неделю, чтобы потом уже нормально отдыхать. — Денис машет рукой куда-то за спину.
— А где это?.. — Внутри у Вихревой вдруг начинает всё чесаться от нетерпения.
— За главной площадью, мимо пищеблока и медкорпуса. Там лесочек будет, чтоб чтецам не мешали посторонние звуки. Хотя они уже успели нажаловаться на слишком громких футболистов. — Лагунов фыркает с насмешкой.
Его недовольство уже мало интересует Олю, и теперь наступает её очередь внезапно исчезнуть и быстрым шагом направиться в сторону лагеря.
— Стой! Куда же ты?.. — с толикой разочарования кричит ей вслед поздно спохватившийся Денис.
Он лишь мельком замечает вспышку от её волос, блеснувших в лучах закатного солнца, продравшихся сквозь берёзовые серёжки, и больше ничего.
Часть 7.
Одноэтажное здание библиотеки занимает совсем небольшую площадь. Тёплый свет из окон вызывает у Вихревой улыбку, и она заходит внутрь, преисполненная желанием.
— Здравствуйте, — кивает Оля библиотекарю.
Та смотрит на неё поверх тонкой оправы с верёвочками с полсекунды и опускает взгляд обратно в текст, который явно интереснее очередного посетителя.
Вихрева медленно шагает вдоль невысоких деревянных полок, заставленных книгами, и разглядывает таблички, делящие стеллажи по жанрам и авторам. Среди них только через пару лет должна появиться трилогия «Властелина колец», а до того же «Гарри Поттера» ещё нужно пережить так много всего. Развал Союза, девяностые…
Школьники, сидящие за общими столами на шесть человек, кто взахлёб, кто подперев потяжелевшую от букв голову, в тишине читают Евгения Петрова и Ремарка. Кто-то заучивает наизусть вечное письмо Татьяны, а ребята посмелее пытаются осилить «Тихий Дон» Шолохова. От их вида у Оли внутри появляется смешанное чувство. С одной стороны, она рада, что подобная литература это уже пройденный в её жизни этап. А с другой, из уроков истории Вихрева помнит о множестве запрещённых в СССР произведениях. И на полках действительно нельзя найти Замятина, Джорджа Оруэлла и даже культовый роман Булгакова «Мастер и Маргарита» или его же повесть «Собачье сердце». А значит, упоминать их или делать отсылки в своей речи опасно.
Зато Оля видит те книги, о которых либо никогда не слышала, либо читала об их утерянности. Какие-то из них, судя по записям, сгорели практически всем тиражом, другие произведения публиковались только в местных журналах и так и не сыскали своей популярности. Незнакомые фамилии и невиданные ранее названия привлекают Вихреву куда больше распространённых в обществе. Поэтому она набирает с полок столько, сколько может унести в двух руках, и занимает дальний стол в углу библиотеки, чтобы, если вдруг что, никого не шокировать своими эмоциональными возгласами. Что называется — искала сохранившиеся остатки культуры Советского Союза, а нашла кладезь бесценных знаний. Хоть что-то приятное за день, если не считать знакомства с достаточно милым Денисом.