С полчаса Оля сортирует выбранные книги, быстро пробегаясь глазами по аннотациям, и составляет список того, с чем она точно хочет ознакомиться уже после ужина, о котором оповещает громкий горн. Захлопнув недочитанные томики, дети наперегонки бегут в сторону столовой. Там же Вихрева вновь сталкивается со строгим Лагуновым.
Он руководит неуправляемыми второклассниками, решившими, что вершиной веселья будет катапультирование каши друг в друга. Благодаря Денису это безобразие удаётся прекратить на раннем этапе.
— Ты серьёзно пошла в библиотеку? — вздёрнув брови, спрашивает он при виде Оли.
— Да. Там можно найти много увлекательного. — Та заводит руки за спину и немного безразлично смотрит на ужинающих пионеров.
— Смешная ты, — фыркает Лагунов, чуть помолчав.
— Что подают? Кашу? — игнорирует его слова Вихрева.
— Да, но я на тебя порцию не брал, уж извини.
— Ничего, я сама схожу. — Она приподнимается на носочки, чтобы найти окно раздачи и упорхнуть в нужном направлении.
Денис собирается окликнуть её, но на его плечо ложится тяжёлая рука Коли.
— Что, друг, Олька всё неприступна? — драматично вздыхает он.
— Во-первых, не надо её так называть. Она не Олька. — Лагунов стряхивает с себя его ладонь. — А во-вторых, тебя это не касается. Я, может, подружиться с ней хочу.
— Зачем тебе это? Видно же, что она какая-то… Не от мира сего, в общем.
— Книгу по обложке не судят. Сам же знаешь, как это потом аукается. Мне кажется, Оля хорошая… И… — Он бросает пару быстрых взглядов в её направлении.
Вихрева за это время успевает постоять в небольшой очереди пионеров, решивших попросить добавки, и уже получает в руки тарелку тёплой овсянки, когда из кухонного помещения, куда, судя по всему, относят грязную посуду, тёмной тучей выплывает грузная женщина преклонного возраста. В её взгляде нет ни капли доброты или человеческого тепла. Тёмно-синий (в цвет платья до пола) платок покрывает длинные вьющиеся седые волосы, пряди которых обнимают морщинистое лицо, но больше всего внимания привлекает уже давно затянувшийся и превратившийся в крупные складки дряблой кожи большой шрам от правого глаза до подбородка. О причинах его появления остаётся только догадываться, потому что спрашивать даже мысли нет.
Женщина, медленно моргая, окидывает взором немного стеклянных глаз ряды столов, за которыми сидят дети, и вдруг замечает застывшую на месте Олю. Отчего-то та не может найти в себе силы пошевелиться, и ей кажется, что женщина видит всех насквозь.
— А ты почему здесь? — проницательно произносит повариха. — Тебя здесь быть не должно. — В её голосе слышно даже какую-то растерянность, будто она сама не знает, о чём говорит.
— Баб Нюр, ну что вы, правда, за околесицу несёте? — приходит на помощь едва открывшей рот Вихревой Денис. — Пойдём, Оль, у нас ещё линейка. — Он мягко обнимает её за плечи и уводит подальше от бабы Нюры.
Часть 8.
Только сев за освободившийся стол возле входа, Вихрева приходит в себя.
— Что это за женщина? — спрашивает она, нервно сглотнув.
— Это баба Нюра. Повариха. Она такая… Немного нелюдимая и иногда говорит всякие странности. Не обращай внимания, она так со всеми.
Если и так, то в случае Оли её «странности» даже назвать таковыми не получается, ибо баба Нюра права — Вихревой не должно быть здесь, в этом времени. А если и должна, то зачем? Почему именно она? И где ходит Морфиус со своими пилюлями, когда он так нужен?
— Ешь скорее, а то остынет, — кивает на кашу Лагунов, сидящий напротив Оли.
— Расхотелось… — вздыхает та, сверля взглядом тарелку перед собой.
Аппетит и правда пропадает, его заменяет клубок из тревоги и сомнений, от которого Вихреву немного тошнит. Поэтому, посидев с пару секунд, она всё же впихивает в себя овсянку, дабы потом не грохнуться где-нибудь в обморок. Хотя, может, в этом и есть ключ к разгадке? Поскорее бы отбой…
Пропустив мимо ушей почти всё на вечерней линейке, Оля едва находит в себе моральные силы на то, чтобы слушать хотя бы рассказы никак не сдающегося Дениса. Ему, наверное, было бы гораздо приятнее сейчас проводить время с Колей или другими вожатыми, но он зачем-то выбирает компанию Вихревой, и она ему за это даже в каком-то смысле благодарна. Истории про брата Валерку помогают Оле всё ещё ощущать себя в реальности, однако в голове лишь одно желание — сесть где-нибудь в углу и разрыдаться от безысходности.