— Здравствуй. — Голос у мужчины приятный. — Отбой уже был, почему ты здесь одна?
— А я... Я вожатая.
— А... — он понимающе тянет гласную. — Тогда не страшно. Но почему я не видел тебя на первой линейке в понедельник?
— А я только сегодня приехала, вот и не успела на линейку. А вы?.. — Вихревой немного неловко спрашивать напрямую, кто он.
— Я Серп Иванович Иеронов. — Он протягивает Оле жилистую руку.
— Очень приятно. Я Оля Вихрева. — Она несмело пожимает его ладонь.
— И мне приятно, — кивает Серп Иванович. — А чего глаза на мокром месте? Случилось чего? Ребята обижают? — в его тоне слышно искреннюю обеспокоенность.
— Нет-нет, это я так, — отмахивается Вихрева. — Мне уже лучше. — Она не врёт, хотя внезапное появление Серпа Ивановича не дало ей выплакаться полностью, и в груди остаётся очень противный комок.
— Может, хочешь горячего чаю? Чтобы настроение поднять, а то такая красивая девочка, и в слезах. — Он недовольно качает головой, чуть нахмурив седые брови. — Я тут недалеко живу, у меня и из сладкого много чего найдётся. — Он указывает большим пальцем себе за спину, в темноту.
Наверное, в этом времени не принято отказываться от подобных предложений. В своём году Оля бы точно сказала «нет» едва знакомому человеку, появившемуся из ниоткуда. Кто знает, может, он обманывает её и вообще никакого отношения к пионерлагерю не имеет, а, например, местный убийца и насильник? С ним осторожность не помешает, но Вихрева же не может просто взять и убежать. А вдруг Серп Иванович и правда хороший человек, а она к нему так предвзято относится?
— Хорошо. — Оля решает дать ему шанс и рискнуть.
У Иеронова действительно свой собственный домик на опушке. Внутри достаточно уютно, будто у бабушки в деревне. На досчатых стенах висят тускловатые картины в толстых рамках. Вихреву привлекает коллекция стеклянных коробочек с засушенными бабочками самых разных размеров и с удивительно прекрасными узорами на крыльях, приколотых к чему-то белому.
— Это вы сами собирали? — спрашивает Оля, указав на большого мотылька.
— Если бы, — хмыкает Серп Иванович, ставящий эмалированный чайник синего цвета на газовую плиту с двумя конфорками. — Пионеры в позапрошлом году наловили. Такие идейные ребята были, для них даже отдельный кружок открыли, чтобы они там такими чудесами занимались.
— Здорово… — Вихрева присаживается на табуретку, заметив книжную полку в дальнем углу гостиной. — Вам, может быть, помочь чем-нибудь?
— Сиди-сиди, Оленька. Я чай по-особому завариваю, так что хочу узнать, понравится тебе али нет.
Через несколько минут Иеронов разливает кипяток по двум белым чашкам и протягивает одну Оле.
— Спасибо. — Поднеся к губам напиток, Вихрева осторожно дует на лёгкий поток пара, исходящий от чая вместе с приятным травяным ароматом. — Пахнет вкусно.
Избежать ожога языка не удаётся, но после пары глотков Оле становится гораздо спокойнее. Расслабление волнами расползается по телу, и Вихрева берёт из стеклянной миски с рельефными цветами немного овсяного печенья. По вкусу оно почти не отличается от того, что Оля привыкла покупать в своём времени. Единственное: чувствуется натуральность продуктов, и печенье не такое приторно сладкое.
— Ну, рассказывай, что тебя так гложет? Вижу, что в душе у тебя печаль какая-то. — Серп Иванович ставит свою чашечку на блюдце и выжидающе смотрит на Вихреву.
— Если бы я сама знала, отчего мне так… — вздыхает та. — На первый взгляд всё и правда хорошо, но… Не знаю… Иногда мне кажется, что нигде для меня места нет, что ли.
Откровенничать с незнакомыми людьми всегда проще, так что Оля, оборачивая правду в нужные, немного общие слова, не видит ничего ужасного в том, чтобы сейчас поделиться переживаниями.
— Лишний человек в системе это проблема, — разводит руками Иеронов. — И для системы, и для человека. А ты хотела бы, чтобы всё поменялось, да? Чтобы люди тебя понимали, слышали и не забывали о тебе? Чтобы всё хорошо было?
Задумчиво уставившись в потолок, Вихрева молчит с полминуты.
— Нет, — отвечает внезапно для себя, сложив руки на груди. — Если всё поменяется по щелчку пальцев, то разве это будет моя жизнь? Видимо, суждено мне быть вот таким лишним человеком… Вы, наверное, скажете, что один в поле не воин. И будете правы. Один в поле не воин, но он путник. И, возможно, я ещё не прошла по своей дороге до точки, где я смогу всё понять. И, может, тогда ко мне наконец-то придёт настоящее осознание и принятие себя?..
— Верно ты говоришь, Оленька. Судьба у каждого своя. Иди ей навстречу и всё наладится. — Серп Иванович не отрывает взгляда от Вихревой и только спустя несколько секунд переводит глаза на настенные часы. — Думаю, тебе пора возвращаться. Может, ищет тебя кто… — протягивает он.