— Оля?.. — зовёт, выпрямившись. — Если ты опять издеваешься…
Не раздумывая больше ни секунды, Денис спрыгивает в Рейку. Холод, окутавший тело, добавляет напряжения и дезориентирует. Вынырнув, Лагунов видит только короткие волны, исходящие от него, и, набрав побольше воздуха, плывёт под водой туда, где должна быть Вихрева. Он открывает глаза, которые начинает щипать, и, щурясь, видит через прозрачную толщу Олю в бессознательном состоянии.
В голове ни единой мысли, кроме как желания поскорее схватить её за плечи и вытянуть. В моменте Денис напрочь забывает обо всех своих сомнениях и просто действует. Быстро размахивая ногами, Лагунов вытаскивает Вихреву вверх и сам старается не утонуть. От стресса кажется, что набранного воздуха очень мало, и Денис почти вдыхает воду, наконец вынырнув.
Берег реки, близ которого они находятся, достаточно крутой, но взглядом Лагунов находит удобное место и, контролируя, чтобы Оля больше не погружалась, плывёт, не жалея сил. Он не помнит, как вытаскивает её и себя, как судорожно проверяет у Вихревой пульс и дыхание, и приходит в себя, только услышав её хриплый кашель.
Первый вдох обжигает лёгкие. Оля резко садится, держась за горло, и выплёвывает воду. Зрение и слух возвращаются не сразу, и Вихрева успевает подумать, что она всё же отправилась на тот свет. Но, увидев напротив себя ошарашенного и насквозь промокшего Дениса, с которого потоками стекает вода, она понимает, что всё ещё жива. Причём даже эта близость к смерти не становится вариантом для возвращения в своё время.
— Прости... — лепечет Лагунов, стуча зубами.
И это реакция совсем не на холод. Он чуть не убил Олю. По собственной глупости. Промедли он хоть на минуту, её можно было бы уже не спасти. Страшно представить, что тогда бы было.
— Прости... Прости, Оля... Прости, пожалуйста... Я... — Денис нервно облизывает пересохшие губы, прикусывает кончик языка и виновато замирает.
Имеет ли он право хоть что-то говорить? Он ждёт крика, оскорблений, злости и ударов по щекам. Ждёт слёз и ненависти.
Часть 17.
— Ты и правда дурак... — хрипит Вихрева, вытирая мокрые щёки, облепленные волосами. — Я же сказала, что плавать не умею...
Она сипло кашляет и обнимает себя за плечи.
— Мы детей в лесу оставили... — Оля с прерывистым вздохом прикладывает ладонь к своему лбу.
Услышав эти слова, Лагунов издаёт нервный смешок и переводит на Вихреву недоумевающий взгляд.
— Серьёзно? Я же тебя чуть... Не утопил... А ты о детях переживаешь.
— Ну не утопил же. А спас, как и обещал. — Дёрнув плечами, Оля закашливается и, сжав пальцы на согнутых коленях, тщетно пытается вдохнуть.
Она ведь и правда почти умерла. И осознание этого почти совершившегося шага за пределы обычного мира в пустоту и неизвестность приходит не сразу. Вместо лёгких — чёрная дыра, не дающая ни втянуть, ни выпустить воздух, который в миг будто исчезает.
— Оля!.. — зовёт приглушённо кто-то, пока на холодные щёки Вихревой ложатся чьи-то пальцы, обжигающие кожу.
Оле вдруг кажется, что это вовсе не Денис пытается понять, почему она задыхается, а Витя где-то там, в далёком девятнадцатом году, ищет её в заброшенных зданиях.
Мгновения тянутся вязкой резиной вечности. Вихрева слепо хватается за руки, приобнявшие её поперёк плеч, хочет заплакать, но кислорода становится так катастрофически мало, что получается издать лишь глухое сипение. Перед глазами и в ушах сплошной белый шум, сквозь который беспомощно пробивается рябь реки, старательно просачиваются солнечные лучи и умоляющий о прощении голос. Он же говорит успокоиться, расслабиться, просто вдохнуть и прийти в себя. Оля очень хочет к нему прислушаться, схватиться за эту соломинку и вытянуть себя из пучины, но онемевающее тело не слушается, а мозг раз за разом всё быстрее и быстрее крутит одну и ту же плёнку воспоминаний последних нескольких минут, затаскивая сознание в цепкие лапы сна.
***
В нос ударяет резкий запах нашатыря. Вихрева знакома с ним не понаслышке, поэтому тут же жмурится, морщится и отворачивается от, по ощущениям, всунутой в ноздри ваты в попытке сбежать от этого противного запаха. Вдобавок закрыв ладонью нижнюю половину лица, Оля распахивает глаза, щурится из-за слишком яркого света и рывком садится.
— Ну наконец-то. С добрым утром, — недовольно, с похрипыванием вздыхает мужчина в белом халате, устало глядя на Олю.
— Где я?.. — опустив пальцы на грудную клетку, спрашивает та.