— Где-где... В медпункте, где же ещё. Нашли место для игр... — Доктор, покачав головой, садится за небольшой столик и небрежно берёт ручку. — Лагунов! — рявкает так, что Вихрева подпрыгивает на кушетке. — Уснул там, что ли?..
В просторное, но немного блёклое помещение, в котором пахнет спиртом с нотками влажности, вбегает взмыленный Денис. Судя по его виду, за тот промежуток, что Оля была временно недоступна, он успел дважды сойти с ума и вернуться к норме.
— Оля... — произносит сипло, но с заметным облегчением.
Несмело встретившись с Вихревой взглядами, Лагунов медленно присаживается на табуретку около кушетки.
— Оль. Я дурак. Я такой дурак... Ты как себя чувствуешь?.. — спрашивает, виновато поникнув.
— Так, вы давайте эти свои шуры-муры побыстрее заканчивайте, — прерывает их Валентин Сергеевич, имя которого Оле удалось вспомнить не сразу. — Сейчас Наташа... Наталья Борисовна прибежит, вам не до этого будет. — Он заполняет большую толстую тетрадь в клетку, склонившись над столом, и случайно задевает ногой, по всей видимости, какие-то стеклянные бутылки.
Этот звук он будто рефлекторно маскирует кашлем, исподлобья одарив вожатых грозным взглядом.
Стук в дверь не заставляет себя долго ждать, и на пороге вырисовывается не менее опасная фигура Свистуновой.
— Мне хоть кто-нибудь может объяснить, что произошло? — Её голос гремит на весь медкабинет, пока она рассматривает каждого в помещении. — Вихрева. Оля. Очнулась наконец-таки. — Наталья Борисовна, уперев руки в бока, без капли сочувствия во всём своём облике подходит ближе к кушетке. — Ну? Что случилось? — кивает она.
— Наталья Борисовна, — начинает говорить Денис.
— О! Прорезался голосок у пташки! — перебивает его Свистунова. — Теперь-то ты можешь сказать, почему вы оставили отряд... Почему вы насквозь мокрые... Вас хоть выжимай — новое Каспийское море получится! Кавардак полнейший! Быстро мне рассказали всё, как было! — Она едва не ударяет жёсткой ладонью по перилам кровати и поджимает губы.
Тяжело вздохнув, Лагунов уже собирается что-то сказать, но на этот раз его опережает уже Оля.
— Это я предложила Денису пойти к реке, — уверенно произносит она, стиснув пальцы на его ладони, которую тот неосознанно кладёт совсем рядом с ней. — Было очень жарко, и я решила, что детей можно оставить собирать ветки, а самим пойти искупаться. Но я не рассчитывала, что там будет так глубоко. Я запуталась в тине, а Денис меня вытащил. Я воды наглоталась, поэтому и потеряла сознание. Вот и вся история. — Вихрева старается не смотреть на Лагунова, ибо знает, что один взгляд может сломать всю легенду.
Наталью Борисовну этот рассказ устраивает более, чем достаточно. Она нервно стучит носком ботинка по кафелю, покусывая щёки, и впивается в Олю таким взором, будто та не просто оставила отряд в лесу, но и самолично бросила их на растерзание волкам и медведям.
— Так. Валентин Сергеевич, Вихревой можно ходить? — с натянутой улыбкой спрашивает Свистунова, повернувшись к доктору.
— Ноги есть? Есть, — устало отвечает тот. — Значит, можно.
— Значит так. Оба в мой кабинет, живо!.. — Наталья Борисовна шипит эти слова и, громко зашагав, исчезает в коридоре.
— Может, лучше ещё полежать? Обморок всё-таки был… — обращается к врачу Денис, поддерживая за локоть собравшуюся слезть с кушетки Олю.
— Я в порядке. Если так надо, значит так надо, — вздыхает Вихрева, соскользнув с края кровати.
Часть 18.
С пару секунд у неё кружится голова, а в ноги будто набивают вату, так что помощь Лагунова приходится очень кстати. Вдвоём молча выйдя из медкабинета, так и не дождавшись слов Валентина Сергеевича, они так же безмолвно покидают и здание, чтобы пойти в дом вожатых.
— Который час? — хмурится Оля, глядя на кипящую вокруг жизнь.
— Ещё двенадцати нет, — отстранённо говорит Денис.
— Ощущение, что день уже прошёл… — тихо, практически в пустоту тянет Вихрева. — И если что, то я на тебя не в обиде и ни в чём тебя не обвиняю.
— Зато я себя виню. Идиот я… А ты меня ещё и покрываешь. Почему, Оль?
— Потому что захотелось. — Она высвобождает свою руку из крепкой хватки Лагунова. — Мне и правда уже лучше, так что спасибо. Что она может нам сделать? — Вихрева кивает в сторону общежития вожатых.
— Свистуха?.. Она может много чего. Во-первых, конечно же, наорать и отчитать.
— Так.
— Во-вторых, если бы с кем-то из детей что-то случилось, она бы, наверное, стала уже обращаться к начальству, в комсомол… Но я надеюсь, что нас отстранят от какого-нибудь важного мероприятия, но не более.