Алджернон и доктор угрюмо брели по дорожкам парка. Никто из них не проронил ни слова. Придя в Дом Покоя, доктор нашел там для Алджернона подходящую комнату и сказал:
— Я вернусь за вами позже. Так мне было приказано.
Едва заметно кивнув, он повернулся и вышел. А Алджернон остался сидеть на стуле, обхватив голову руками. Являя собой запечатленное страдание, он размышлял обо всем увиденном и обо всем содеянном. И ему подумалось:
— Да, если это — чистилище, то слава Богу, что нет ада!
Глава пятая
Алджернон ерошил пальцами волосы на своей голове. Он чувствовал себя совершено несчастным. Да, пускай он совершил самоубийство. Хорошо, он сделал это и сейчас расплачивался за содеянное, а вскоре ему предстоит заплатить еще. Он сидел и думал о том, когда же будет конец его мучениям и каким будет этот конец. Он перебирал в своей памяти все, что произошло с ним с тех самых пор, когда он прибыл в этот чистилищный план астрала.
— Так значит, аристократом быть нехорошо, так? И иметь в своих жилах голубую кровь — это плохо, да? — шептал он, исподлобья уставившись в пол. Внезапно он вздрогнул оттого, что дверь его комнаты открылась. Увидев, что к нему пришла самая хорошенькая медсестра из всех, каких ему приходилось видеть, он встал, и лицо его просияло, подобно утреннему солнцу.
— Ах! — обрадовался он. — Должно быть, Ангел явился, чтобы забрать меня из этого мрачного места!
Он посмотрел на медсестру с нескрываемым восторгом:
— Этакая красота — и в таком месте! Что вы здесь…
— Прекратите! — сказала медсестра. — У меня стойкий иммунитет против вашей лести. Все вы мужчины одинаковы, и все думаете об одном и том же, когда попадаете на этот астральный план. И должна вам сказать, что мы, женщины, изрядно устали от вашего флирта.
— Сядьте, — приказала она. — Я должна переговорить с вами и отвести вас в другое место. Но прежде я хотела бы знать, что это вы там бормотали, когда я вошла.
— Только после вас, мисс, — со всей галантностью сказал Алджернон. Сестра уселась, и Алджернон поторопился придвинуть свой стул поближе к ней. Он сильно обиделся, когда она передвинула свой стул так, что теперь они сидели напротив друг друга.
— Итак, Пятьдесят-Три, — сказала она.
Алджернон поднял руку:
— Ошибаетесь, мисс. Я не Пятьдесят-Три. Меня зовут Алджернон Реджинальд Сент-Клэр де Бонкерс, — сказал он.
Сестра выразительно хмыкнула и покачала головой.
— Не глупите, — ответила она, — вы не на сцене, а здесь, на этом астральном плане, в антракте между действиями, так сказать.
Она выставила вперед ладонь, чтобы удержать его от реплик, а затем сказала:
— Есть две вещи, которые я хотела бы вначале сообщить вам. Первое: здесь вы не Алджернон Как-вас-там, а Номер Пятьдесят-Три. Здесь вы что-то вроде каторжника. Вы признаны виновным в преступном суициде, и на это указывают последние две цифры вашей основной частоты — пятьдесят три.
Бедный Алджернон был ошеломлен.
— Основная частота? — спросил он. — Боюсь, то, что вы говорите, находится где-то вне моего разумения. Я не имею ни малейшего представления о том, о чем вы говорите. Меня зовут Алджернон, а не Пятьдесят-Три.
— Вам придется многому научиться, молодой человек, — несколько резковато возразила сестра. — Оказывается, вы потрясающе невежественны для человека, который претендует на присутствие у него королевской крови. Но давайте прежде разберемся с этим. Кажется, вы полагаете, будто если некий принятый на Земле документ признает в вас титулованную особу, то вы сохраните ваш титул и здесь? Так нет же, не сохраните!
— Ах! — взорвался Алджернон. — Да вы, я вижу, коммунистка или что-то вроде того. Вы поддерживаете позиции коммунистов, если считаете, что никто не имеет права на особый статус, что, мол, все люди равны!
Сестра лишь развела руками, вздохнула и устало сказала:
— Вы и в самом деле невежда. Я докажу вам здесь и сейчас, что коммунизм — это преступная идеология, по крайней мере столь же преступная, как и суицид, потому что в то время как самоубийца убивает одного себя, то коммунизм — это преступление против целого народа, преступление против человечества. Коммунизм фактически есть раковая опухоль на теле мира. Мы не поддерживаем коммунистических идей, и рано или поздно коммунизм будет искоренен, поскольку он основан на ложных предпосылках. Но мы отклонились от темы нашего разговора.
Она поискала что-то в тех бумагах, что были у нее в руках, а затем, глядя прямо в глаза Алджернону, сказала: