Анисья достала из навесного ящика бутылочки с бирками и передала их Николаю:
- Это тебе от пьянства, не благодари, - ведьма ехидно усмехнулась, блеснув яркими глазами на старческом лице. – А это Оксанке передай, укрепляющий отвар на первое время, чтобы беременность легче переносила. Уходите, пусть Вестник останется.
Мужчины вышли на улицу, и мы остались вдвоем.
- Я тебе часть своей силы передам. Не знаю, что там у вас произошло, мне теперь это не интересно, но вижу, что магический резерв твой запечатан. Моя сила, возможно, подтолкнет твой резерв, тебе будет проще свыкнуться с предназначением. - Анисья перевела взгляд на меня и спросила - Примешь, Вестник, часть моей магической силы в благодарность за послание?
Подумав, я решила, что надо соглашаться, чувствовала, ведьма не навредит:
- Спасибо Вам за помощь.
- Говори свое послание, я готова.
- А собраться? – меня сильно удивило ее поведения, она ведь уходит, я правильно понимаю?
Анисья невесело усмехнулась и снисходительно проговорила:
- Девочка, мы все рождаемся одинаково голыми, как и умираем голыми. Я ухожу на перерождение, умираю для вашего мира. Что ты предложишь мне «собрать с собой»?
- А Вам не страшно?
- Страшно. Но я точно знаю, что появлюсь в своем родном мире, какие-то знания и магический резерв останутся при мне, мой фамильяр переродится вместе со мной и будет поддерживать. Ведьма, вместо которой я приду в мир, оставит мне шкатулку, которая поможет на первых порах обретения силы. Ну, теперь ты спокойна за меня?
Женщина усмехнулась, а мне стало неудобно за неуместное любопытство. Я сосредоточилась на ощущениях, посмотрела в глаза хозяйке дома и произнесла ритуальную фразу:
- У меня для вас послание - сказала Анисье и продолжила - пора.
Стоило проговорить последнее слово, как мир вокруг изменился: ведьма начала стремительно молодеть, на глазах превращаясь из старушки в женщину, из девушки в ребенка, вокруг нее начал закручиваться вихрь из распадающихся на частицы предметов. Золотой пылью осыпались посуда и мебель, иконы и печь, стены и потолок. Казалось, я успела только вдохнуть, а передо мной в коконе частиц от разрушающейся действительности лежал совсем маленький ребенок. В следующий момент к младенцу запрыгнул черный котенок.
Кокон схлопнулся, унося с собой в другой мир новорожденного и фамильяра, а на меня посыпались оставшиеся частицы – магическая сила ведьмы, обещанная в дар. Ну, да, ничего не взяла, но ничего и не оставила. Придя в себя, я огляделась вокруг и замерла: на лесной поляне не осталось ничего: ни кур, ни яблонь, ни козочки, деревья вплотную подходили к полянке, на которой продолжали стоять я, Николай и … демон! Мать твою! Это же ДЕМОН! Выше высокого Дмитрия, небольшие рожки выглядывают из-под черных коротко стриженных волос, все тело бугрится мускулами, а хвост с кисточкой нервно бьет по бедрам. Теперь Дмитрий был совсем не похож на человека, спутать его с нами было бы невозможно. От шока, мои мозги начали наполняться словами послания, адресованного ему. Я набрала в рот воздуха в попытке удержать информацию внутри, демон понял все моментально и сделал мне навстречу несколько решительных шагов. То, что случилось дальше, повергло в еще больший шок, хотя казалось, уже некуда. Хвост демона хлестко шлепнул меня по попе. От возмущения, накрывшего в ту же секунду, я позабыла все, что хотела сказать секундой раньше и набросилась на обладателя наглого хвоста:
- Да ты обнаглел! Ты что себе позволяешь?
- Я просто хотел помочь и переключил твое внимание, как мог.
- В прошлый раз, помнится, ты придумал меня поцеловать. Почему же сейчас дерешься?
- Прости, но целоваться мы больше не будем.
Стало обидно, почему он больше не хочет со мной целоваться? Мне, например, понравилось … очень.
- Ну и хорошо, мне вообще не понравилось, как ты целуешься, - вопреки дурацким мыслям выпалила я - но и трогать меня за интимные места не стоит. Понял?
- Не важно, что тебе не понравилось. Важно, что мне понравилось, а, значит, целоваться мы больше не будем. А про интимные места … ты еще скажи, что я тебя изнасиловать пытался. С каких это пор ягодицы – интимное место?
Демон в упор уставился на меня черными глазами, которые теперь тоже мало напоминали человеческие.
- Прости, Данталиан, но я больше не смогу называть тебя Дмитрием, ты слишком не человек.
- Понимаю. Если хочешь, зови Дан или Демон, меня все так зовут. Друзья не видят моей истинной сути, но им кажется забавным мое прозвище.