Вода в чаше забурлила и из неё выскочила рука ухватившая колдуна за горло. Скреже́щущий звук врядли бы кто из простых людей воспринял бы как разумную речь, но колдун всё прекрасно понимал и не теряя ни мгновения, пока ещё находился в сознании сунул руку с надрезом в кипящюю воду не делая попыток, что то ответить, разжать хватку или применить какие-то чары с артефактами.
В глазах у него слегка потемнело от недостатка воздуха, но когда ноги у него уже почти подкосились, рука, его душившая, освободила захват.
— Жертвую тебе во общее благо, для спасения!
Со стороны чаши прошла презрительная усмешка.
— Добровольно!
Мужчина рассёк левую руку по всей длине почти до плеча и толкнул её ещё дальше в артефакт.
Находившееся с другой стороны чаши нечто хекнуло от удивления и через мгновение по помещению прошла волна лютой злобы, так как кровь была уже условно принята, а делать ничего не хотелось.
***
Швейцария
— Я только что получил сообщение от… кхм-кхм… из Х…м-м-м Англии!
— О? И что там такое случилось, что привело тебя в такое возбуждение Геллерт?
— Колдовстворец практически вымер! У них сейчас эпидемия и все сидят на карантине, а это значит, что некому регистрировать нарушения Статута и некому их раследовать! Мы теперь можем действовать почти не скрываясь!
— Новость ошеломительная, но …ты уверен?
— Сто процентов!!!
***
Глава 47
***
Старый Абрам сидел на улице и предлагал свои нехитрые услуги по срочному ремонту обуви и изготовлении её на заказ. Проходящие мимо соплеменники, как правило, неодобрительно смотрели на старого еврея, а наиболее глупые даже позволяли себе презрительные гримасы.
У Абрама была хорошая память и ему было достаточно сказать пару слов там или тут и семьи этих глупцов шли навстречу своей судьбе, раз их старейшины оказывались неспособны воспитать своих детей должным образом. Абрам был старым, но на сколько он был стар на столько и простиралась его власть — могущество его было таково, что он мог позволить себе всë что угодно игнорируя любое мнение и в отличие от пойманных в тиски условностей публичной власти он был по-настоящему свободен.
Как мастеру слова ему не требовалось утруждать себя каким либо трудом кроме постижения своего искусства, всё что требовалось для жизни он мог получить и так, но у всех простых людей были свои увлечения и Абрам, хоть и числил себя выше других, также не был лишён такого свойства. Обувь, которую он делал, была исключительно качественна и удобна в ношении, но те немногие кто знал о настоящем призвании Абрама не смели даже заикаться об использовании такого увлечения старого мастера. Не многие же получившие результат его работы оказывались ввергнуты водоворот событий который контролировал и направлял всё тот же неприметный старый мастер, что порой сидел на улицах города.
С некоторых пор Абрам ощутил что события, которые он направлял издалека начинают идти по другому и сопротивление его планам возрастает всё больше и больше, далеко выходя за пределы случайностей или самых негативных прогнозов. Кто-то активно мешал, но кто? Перебирая в памяти всех кто мог хоть как-то отдалённо оказать подобное воздействие он не находил совпадений ни в методиках ни в способах противодействия его планам. Что больше всего раздражало так это утрата чёткого контроля над одним из инструментов воздействия на ситуацию в Европе. Условно союзный центр силы расположенный в Англии не был причастен к данному событию и Абрам стоял перед дилеммой: в какую сторону толкнуть события? В обострение конфликта между странами или же попытаться опять запустить изначальный вектор подспудных изменений общества?
Первый вариант грозил утратой контроля над полотном событий в плоть до полного разрыва узора, так как война слишком нестабильная и слишком быстро изменяющаяся субстанция, подверженная слишком многим самым примитивным манипуляциям. Вторая версия требовала понимания кто является противником и без этого понимания можно было утратить контроль с таким же успехом, но уже не из-за разрыва сплетаемой сети, а из-за качественного изменения составляющих её нитей.
У мастера слова раньше было много проблем с конкурентами, но сейчас мнящие себя иной расой сами заперли себя в резервации и стремительно деградируют, а оставшиеся реликты могущества скрылись в диких лесах. Единственной возможной угрозой мог бы стать Владетель, но ему требуются особые условия для вызревания и при умелом вмешательстве мастера слова он себя никогда не осознает. Однако сейчас создавалось ощущение, что ему противостоит необученный мастер слова или формирующийся владетель, что достаточно странно, так как последнего конкурента он убил достаточно давно, а владетелю вроде бы и неоткуда взяться.