Постояв так несколько минут показавшихся мгновениями он отмер и страх его сменился гневом на свою мнительность.
— Вот ведь чертовщина, какая мерещится, то светлячки наверное на кабину уселись…
Никто больше не смотрел на него зелёными буркалами от домика бригад и машинист в очередной раз потянулся к сигналу, но и в этот раз ему не суждено было осуществить своё намерение, так как его остановили голос и рука, что легла на плечо.
— Кхм кхм не стоит, я бы, в общем, не советовал это делать, всё равно не поможет…
Заледеневший машинист медленно повернулся через левое плечо и перед ним предстал…
— Иииииии!!!
Испуганно завизжав машинист отпрыгнул спиной назад и пролетев всю кабину ударился о противоположную дверцу, ботинки его при этом остались стоять на том же месте где и были, а сам он обеими руками держался за нательный крестик оборвав тонкую серебренную цепочку.
Зажмурившийся мужчина выставил крест перед собой как ростовый щит, за которым укрываются в бою пехотинцы.
— Ииии!
— Чё орёшь? Хочешь в зубы дам, будешь потом всю жизнь говорить с французским прононсом?
— А?!
Жуткий упырь с провалами тьмы вместо глаз оказался скорее обычным человеком не слишком большого роста, чем чудовищем, пришедшим по его душу.
Всякое слышал он в детстве и отрочестве, но никогда не было такого, что кто-то басни рассказывал, что нечисть или нежить дерётся, как простые люди — всё больше козни колдовские, чарованье разума, или выпите кровушки упырями да мавками-русалками.
— Чё орёшь говорю?
— Аа ээ, а где всё?
— А нет никого, только ты да я, да мы с тобой.
— Как нет?
— А вот так, померли все.
— Ииии!
Бац
— Не ори, говорю тебе, толку нет всё равно. Блин, лампа-то есть у тебя? А то темно тут…
— Лааммааппа?!
— Фонарь? Керосинка? Хоть что есть посветить? Спички, твою налево?!
Взгляд машиниста рефлекторно метнулся в нужный угол и неизвестное чудище завладело средством разведения огня.
Чирк, чирк.
— Ну, успокоился?
Тень от лампы в поднятой руке пролегла через лицо и стало казаться, что вместо глаз у говорившего провалы во тьму.
— Ыыы глаза!
Рука с направленной лампой керосинкой опустилась ниже и тень ушла с глаз и они теперь не казались провалами во тьму.
—?
— Пришёл в себя? Кто таков будешь? Я вот например царь, а ты?
— Аа?
— Ты идиот, это я уже понял, однако имя-то у тебя должно быть?
— Петей мамка кликала…
— Пётр, значит? Как апостол?
— Иик!
Испуганный мужчина подумал что сейчас-то его точно ждёт мученическая смерть и было взвизгнул, но кулак который ему сунул под нос этот царь заставил его подавиться криком и он просто икнул.
***
Блин это надо было так лопухнуться, что забыть выключить при разговоре навык показывающий энтропийные процессы, теперь этот несчастный ещё хрен знает сколько в себя приходить будет.
— Фингал у меня под глазом, понял ты, бестолочь?
— А?
— Под обоими, мля!
***
Из испуганного бормотания Петра стало ясно, что он подменный машинист и свистел на заре не от озорства, а вызывая команду, которая не вернулась ко времени. Сам он приехал на бричке от одной замужней купчихи и соответственно извозчик давно укатил обратно, а он начал заниматься составом, так как отсутствовал с вечера и ничего ещё не было готово.
— Повезло тебе, Пётр очень сильно повезло.
— Так чтож это делается, ваше величество?
— Да известно, что — заговор обычный. Твоих коллег изменники считай в аккурат, как ты к купчихе своей поехал, и порешили.
— Страсть господня!
— Я бы на твоём месте той купчихе предложение сделал.
— Так у неё же муж?
— Он ей постыл или купчиха просто слабовата по этой части? Коли их не держит ничего вместе, то пусть на развод подаёт, я церковью вопрос решу.
— А муж как? Ему позор-же будет?
— Думаешь он рад будет, коли рога у него ещё больше нынешних станут? Пусть купчиха все капиталы мужу оставит, коли у неё приданное большое и он от того это бесстыдство терпит.
— Ух…
— Что, думаешь у неё с милым в шалаше не рай будет? Ну так я подсоблю и коли выдюжим сейчас, то потом много должностей свободными окажутся. Держись меня и глядишь сам ещё тому купцу ссуды давать будешь.