— На ловца и зверь бежит, падре.
— Хм?
— Местное отребье, неведомо как добравшеся до столицы из своей дыры.
Священник осеняет крестным знамением тела убитых и произносит слова заупокойной молитвы: …яви Своё безграничное милосердие и прими… Аминь.
— Аминь!
— Как его имя?
— Шульцас, падре. Оставляю его вам, думаю он как раз по вашему делу, а мне пора вызвать людей прибрать трупы в закоулке.
…
— Мне думается, что ты не всё мне расказал, сын мой?
Шульцаса внезапно поразило заикание и он не смог толком ничего ответить, на этот вопрос.
— Обманывать, очень нехорошо, Шульцас.
— Я, я отвёз его к пристани…он заплатил золотом…
— Это плохо, Шульцас, очень плохо. Жадность смертный грех само по себе, а ты ещё поспособствовал бегству еретика и это совсем плохо.
— Миммилосттии…
Шульцас упал на колени и сжал в молитве руки.
— Милости? Будет тебе милость.
Представитель Ватикана ухватил стоящего перед ним на коленях человека за волосы и резко оттянув их назад заставил того подставить горло под удар любимого именного клинка специального посланца кардинала.
Шаг в сторону и ещё больше оттянутая голова жертвы, а затем резкое движение рукой и кровь из рассечённого горла потоком льётся на грудь обречённого. Последнее что видел перед собой слабеющий взор умирающего мужчины было серое небо, затянутое облаками.
…
— Заберите ещё одно тело.
— Шульцас? Что с ним?
— Он просил о милости и я оказал ему самую лучшую милость, которую только можно оказать такой грешной душе: я лишил его возможности грешить дальше и накапливать грехи.
— Туда ему и дорога, падре!
***
Санкт — Петербург
Александровский дворец
Агент из Вены затребовал срочную эвакуацию и сведения которые он сообщил вынудили меня вызвать его к себе.
— Таким образом мы утратили контроль за обьектом Художник и всю агентуру в центральной части Австро-Венгрии. Опишите внешность этого отца инквизитора.
— Телосложение крепкое, волосы блондинистые, носит очки, хотя в них не нуждается. Мастерски владеет холодным оружием: предпочитает ножевой бой. В качестве оружия использует клинок — длинный кинжал, которым очень дорожит и с которым имеет привычку разговаривать. Одевается как обычный католический священник, заметных привычек, наподобие военной выправки или морской походки, не имеет.
— Ладно, в этом нет вашей вины, можете продолжать лечение, по выздоровлении вам сообщат о новом назначении, можете идти.
***
Институт Сергия Радонежского
— Значит Ватикан?
— Да.
— Так может нам послать ещё людей в Вену и…
— По собственному опыту я знаю чего он и подобные ему стоят: с большой долей вероятности мы просто потеряем людей. Устроить полноценную засаду у них не выйдет, а на коротке он может дать прикурить кому угодно — слишком рисковано, он того не стоит, чтобы из-за него гибли наши люди, без всякой значимой целесообразности.
— Я отдам распоряжения по усилению боевой и стрелковой подготовки всех учащихся.
— Да пожалуй это будет полезно, пусть и не сразу этим получится воспользоваться.
***
Рим
Виктор Эммануил отложил послание Папы в сторону и задумчиво пробарабанил пальцами по столу.
Неожиданная компания против недавнего союзника обернулась не только большими потерями на фронте, но и внезапным нападением турок на южную оконечность Италии: из-за чего приходилось или снимать блокаду с австро-венгерского флота или смириться с огромным ростом недовольства в народе и потерей контроля над Сицилией, что было неприемлемо. Если флот отступит от своих позиций, то австрияки смогут нанести удар по войскам на побережье или ударить в тыл нашему флоту пока мы будем разбираться с кораблями отоманов. Все варианты событий были недопустимы, но самостоятельно выбраться из этого капкана не получалось — крайне своевременное письмо из Ватикана предлагало обратиться за помощью к русским и выражало озабоченность ростом протестантства в Европе.
Виктор Эммануил сначала не понял причём тут русские и протестанты, так как церковь у них православная, но потом сообразил, что таким образом Папа предлагает решить проблему оплаты русской помощи: предложить русским ударить вдоль северной границы Австро-Венгрии и самим ударить на встречу Германии, уменьшая для неё корридор по которому она сможет войти на территорию Австро-Венгрии без контакта с русскими или итальянскими войсками.