— Жизнь за жизнь? — заорала сидка. — Да вы с ума сошли? Отец!
Что-то вспыхнуло, полетели стрелы, ударили заклинания — и над холмами раскатился громовой рык неведомого зверя. Нарцисса, лежавшая на земле, укрыв голову руками, рискнула посмотреть и неожиданно обнаружила рядом с собой огромного, размером с добрый холм, Бунту.
— Остановитесь, пока вас не задавила жаба!!! — крикнул с головы Бунты Гилдерой.
Удивление, вызванное появлением царь-жабы, оказалось столь велико, что все остановились. Свою роль, возможно, сыграло и то, что ни стрелы, ни заклинания Бунту не брали, и находился он ровно посредине между дерущимися. Одной из лап Бунта нежно придерживал сидку и Орма, не давая сбежать.
Неведомая сила подхватила Нарциссу, вознося вверх, на спину гигантской жабы. Локхарт поймал её и придержал за талию, помогая обрести равновесие.
— Рассчитываю на тебя, — улыбнулся он, вновь сжав её ягодицу. — Сонорус.
Нарцисса открыла было рот, чтобы одёрнуть его… и тут же закрыла, поняв, что тогда её услышат все присутствующие. Как ни странно, раздражение на хитрозадого озабоченного придурка помогло ей справиться с волнением, и переводила речь Гилдероя она сухо и точно:
— Всё это одно огромное недоразумение, к сожалению, приведшее к смерти и ранениям! — повторила она вслед за ним. — Сейчас я расскажу, как всё было! Орм Эйриксон репетировал в холмах стихи, посвященные Агнес Моро, и на свою беду его услышала вот эта девушка…
— Эй, я — принцесса Тира! — рявкнула сидка.
— И влюбилась, после чего повесила Орму во сне украшение в знак того, что он похитил её сердце и теперь является её избранником. Орм, к сожалению, плохо учил историю и не разбирался в традициях, о чём мне в свое время жаловался уважаемый мастер Олафсон.
Старейшина кивнул и пристукнул посохом, крикнул:
— Именно так! Молодёжь забыла традиции!
— Поэтому Орм подарил украшение своей возлюбленной, Агнес Моро, даже не подозревая, что тем самым наносит смертельное оскорбление той, которая его избрала!
— Незнание не смягчает оскорбления! — прорычала Тира.
— Сиды, я так подозреваю, и без того были обижены тем, что им стали приносить меньше даров…
— Да, — подтвердили с холма, — это нарушение традиции!
— И тут такое! Разумеется, принцесса не выдержала и решила покарать и оскорбителя, и ту, что посмела принять украшение.
— Эй, я не знала! — крикнула Агнес Моро. — Кто бы ещё разбирался в этих ваших замшелых древних рунах?
— Люцина, влюбленная в Орма, выпросила у сестры украшения и платье, и отправилась под видом Агнес на свидание, а принцесса, не слишком разбирающаяся в мире людей, не поняла разницы. Если бы она убила Орма, то все было бы кончено, но любовь взяла верх, и Эйриксон оказался лишь ранен. Как и Рёнгвальд Фриддлейвсон!
— Он сам на меня выскочил, размахивая кулаками! — огрызнулась с земли принцесса.
— Вот, собственно, и вся история, произошедшая из-за недопонимания, — сказал Гилдерой. — Никто даже не понял, что в деле замешаны сиды, и если бы не украшение, подаренное Орму, то сейчас община просто передралась бы между собой!
— Это не отменяет того факта, что она убила Люцину и хотела похитить Орма! — крикнула Агнес.
— Вылечить! Вы, жалкие человечки, ничего не понимаете в медицине и ядах сидов, поэтому он и не приходил в себя! — последовал ответный выкрик.
Снова начали подниматься палочки, заскрипели тетивы луков и с обеих сторон зазвучали первые воинственные выкрики и ругань.
— Эй, не надо драться! — крикнул Гилдерой. — Вы только умножите кровь и смерть!
Бунта слегка подпрыгнул, и земля содрогнулась, остужая самые горячие головы. Сиды, может, и наплевали бы на предупреждения, но Гилдерой предусмотрительно взял в заложники их принцессу.
— Подтверждаю! — вперёд неожиданно вышел Бьярни Олафсон. — Вы все знаете обычай: смертельное оскорбление заканчивается смертью, и эта смерть уже произошла! Хватит! Пусть смерть Люцины Моро послужит нам предостережением о том, что бывает, когда мы забываем свои традиции и корни! Никто не будет никому мстить, сиды были в своем праве, заявляю об этом как выбранный тингом представитель общины!
— Да, да, верно, — поддержали его несколько голосов.
Возможно, драка бы и вспыхнула, но Гилдерой с головы Бунты зорко следил за порядком, и желающих напрыгивать на мега-жабу не нашлось. Сиды отступили к вершине холма, общинники повернулись в сторону Ахарахахена и начали расходиться, почёсывая в затылках и рассуждая о том, что Олафсон, в сущности, прав — всё по обычаям.